Правда о совах. Мадлен
Шрифт:
– Это мальчик или девочка? – спрашивает Аниса.
– Знаешь сказку о Блодавет? – улыбается Иззи. – Эта прекрасная женщина была сделана из цветов и могла превращаться в сову.
– Чушь какая-то, – хмурится Аниса.
– Это из книги сказок «Мабиногион», там полно чуши, – хихикает Иззи. – Если честно, я тоже не думаю, что Блодавет на нее похожа. Эта сова – одна из самых наших проблемных птиц. Но она из Уэльса, поэтому ей дали валлийское имя.
Аниса заглядывает Блодавет в глаза. Они чернее, чем у нее.
– Она мне нравится, – заявляет она.
Стая
Совы не к добру.
В то лето, когда сова убила петуха, их страну бомбил Израиль. В мыслях Анисы то лето всегда связано с совой, а не с войной – войну она не помнит. Сражений она не видела. Но помнит звук, который скорее ощутила, чем услышала, – бухнуло так, что земля содрогнулась и от удара загудели кости. Потом бухнуло еще раз и запахло карбидом, а отец подхватил ее на руки и понес в убежище.
Она помнит холод; потом – гнев и плач; едва слышные разговоры, доносившиеся до ее кровати, – голос матери, из-за плохого интернета механический и приглушенный. Она говорила из Лондона сквозь рыдания на смеси английского и арабского, путаясь в акцентах. Голос отца, всегда спокойный и размеренный, в который прорывалось напряжение, как в тот раз, когда кузен тыкал проводом в лапку дохлой лягушки, и та дергалась.
Она помнит, как спрашивала у бабушки, не из-за совы ли на них напал Израиль. Бабушка рассмеялась так, что Анису охватило ощущение пустоты и потери.
– Ш-ш-ш, только не говори израильтянам! Сова убила петуха – у них появится еще один повод, чтобы напасть! Сова в Ливане убила петуха, и правительство это допустило! А ну бегом уходите с мостов!
Вся семья рассмеялась. Аниса была напугана и больше не говорила о сове с петухом.
Почему совы никогда не устраивают брачных игр под дождем? Слишком сыро, чтобы ух-хаживать.
– Почему она «проблемная»? – Аниса наблюдает, как Блодавет раскачивается на жердочке.
Иззи с нежностью смотрит на сову.
– Ну, мы приобрели ее для совиного шоу, но она плохо поддается дрессировке – шипит на дрессировщиков, норовит клюнуть. Также она очень ревностно защищает свою территорию и не подпускает самцов, поэтому мы не можем использовать ее для разведения.
Иззи протягивает Блодавет кусочек сырой курятины, и птица его невозмутимо проглатывает.
– Но ты ей нравишься, – делится наблюдением Аниса.
Иззи печально улыбается.
– Я ее не дрессирую. Легко любить людей, которые от тебя ничего не требуют. – Иззи молчит, глядя на Блодавет с преувеличенной осторожностью. – Или, по крайней мере, легко относиться к ним без злобы.
Когда Аниса решает вернуться к своему классу, Иззи пишет на клочке бумаги «Мабиногион», приглашение приходить еще и бегло рисует голову совы внутри пятилепесткового цветка.
Большинству сов свойственен половой диморфизм: самки обычно крупнее, сильнее,
Аниса совсем не похожа на свою высокую, красивую мать. У матери каштановые волосы, прямые и тонкие, светлая кожа. Аниса привыкла, что когда их видят вместе, спрашивают: «Тебя удочерили? Это твоя мачеха?» Но из-за новой работы матери в университете они теперь редко выходят куда-нибудь вместе. И в самом деле, после переезда в Глазго мать почти не бывает дома из-за вечерних занятий и обязанностей на факультете.
– Что ты читаешь? – после торопливого совместного ужина спрашивает мать, надевая пальто.
Аниса, подобрав под себя ноги, сидит на диване с библиотечным экземпляром «Мабиногиона». Мать выглядит озадаченной, но, кивнув, желает спокойной ночи и уходит.
Аниса читает, как Мат, сын Матонви собирает цветы дуба, ракитника, таволги и делает из них женщину. Аниса лениво думает о том, из каких цветов можно составить ее саму.
Совы обитают на всех континентах, кроме Антарктиды.
Так называемая война продлилась чуть больше месяца, и уже в августе Аниса узнала слово «перемирие». Как только восстановили аэропорт, отец посадил ее в самолет, улетающий в Лондон.
Прежде чем отправить Анису в школу, мать отвела ее в сторону и сказала:
– Если тебя будут спрашивать, откуда ты, говори, что из Англии, хорошо? Ты здесь родилась. Имеешь полное право тут находиться.
– Папа родился не здесь. – От несправедливости у нее защипало глаза и к горлу подкатил ком. – Поэтому он не приехал? Ему не разрешили?
Аниса не помнит, что ответила мать, но она, конечно, что-то сказала. Хотя уж точно не то, что отца они увидят только спустя три года.
Валлийское название сов означает «лицо как цветок».
Когда Иззи сказала, что Блодавет была сделана из цветов, Аниса представила розы и лилии – цветы, постоянно упоминающиеся в английских книгах, которые ее заставляют читать по литературе. Но в «Мабиногионе» даже сами названия цветов, из которых сделали Блодавет, кажутся странными – что это за цветок такой «ракитник»? Но Анисе это нравится, нравится то, что в Блодавет нет ничего знакомого и предсказуемого.
Аниса начала самостоятельно изучать валлийский, главным образом чтобы узнать, как произносятся все эти имена в «Мабиногионе». Ей нравится, что этот язык похож на английский, но звучит как арабский; нравится, что ей никто его не преподает, не критикует произношение и не просит ради забавы что-нибудь сказать. Ей нравится, что единичное «f» произносится как «в», а «w» – гласная; нравится, что в простом на первый взгляд алфавите таится столько секретов.
Она теперь ездит в совиный центр каждые выходные и, если ей удается поделиться с Иззи и Блодавет новыми сведениями из «Мабиногиона» в обмен на какой-нибудь факт о совах, чувствует так, будто выполнила домашнее задание.