Права мутанта
Шрифт:
После "Ждала" Дыра непременно скажет: "Пойдём", - она всегда так говорила, и время над такими словами не властно, ибо слова эти весьма экономны и влекут без преамбул прямо к действиям.
Пан Щепаньски истосковался по действиям. Он так ей и шепнёт, одним только словом: "Истосковался". А Дыра, как обычно, не расслышит. "Истаскался?" - переспросит она шутливо. А Кшиштоф радостно подтвердит её грубоватую догадку. Он скажет... Он найдёт, что сказать. Что-нибудь особенно скабрезное, что-нибудь из самых-самых глубин жаждущего существа. А она ответит уже не словами: она обратится
В сладких грёзах, в мысленном жарком шёпоте - мимо пронеслась Лесная Елань. Так себе посёлочек, не крупнее Березани, вот пан профессор и почти не уделил ей внимания, едва заметил её главную достопримечательность: центральную дуплистую ель, а в дуплах - маленьких кабанов-древолазов. У зверьков на лапках вместо копыт выглядывали острые коготки, за спиной мелко завивались беличьи хвостики, зато в остальном - свиньи свиньями. Йозефа Грдличку такие потешные твари непременно бы умилили. Больно уж его любимым теориям соответствуют.
Но вот и Столичная Елань. Выглянула из лесу как-то вдруг. Едва показались первые строения, и вот дорога заворачивает за ряд густолиственных елей - и панорама столицы предстаёт во всей красе.
Пан Щепаньски ещё на подходе прекратил свой мысленный диалог с Дырой. Хватит репетировать: страстные слова, как это всегда бывает, в нужный момент польются сами. А заготовленные загодя словесные костыли - только мешают, ведь жаркая энергия любовных страстей из них ушла.
Лесная дорога в одночасье превратилась в главную улицу селения. А ведь Столичная Елань обустроена очень даже недурственно!
Мрачных селюков из Березани она, конечно, должна поражать. Ибо что оно такое эта их Березань: беднейшая деревня на островке среди болот. Никому не интересная, потому и засекреченная. Пердуну просто обидно за убожество своего владения, вот и пытается хоть людей к себе не пускать.
В Березани - всего два каменных здания. Два! Председательский дом и больница, спрятанные от завистливых взглядов за берёзовым частоколом. Остальное - деревянные хижины, лачуги, землянки, сараи.
А в Столичной Елани? Каменных домов - и не сосчитать. И даже не все из них - на центральной улице. Из переулков тоже такие выглядывают. А этажность? Да здесь ведь почти во всех каменных домах - по три этажа.
Не сказать, что дома красивые - у потомка жителей Кракова просто не повернётся язык, чтобы ляпнуть эту глупость - и всё же по мутантским меркам весьма-весьма богато.
И это всё с некоторых пор принадлежит Дыре. Она, а не кто другой, ныне лордесса Столичной Елани, а вместе с тем - правительница всего ареала. Приятно сознавать, чёрт возьми!
Тем приятнее, что эту карьеру твоя возлюбленная сделала сама, без посторонней помощи: кулаками, ножом, зубами - чем-то таким. Огнестрельное оружие мутанты тоже освоили, но на себе подобных обращают редко. А пани Дыра? Ну, Дыра-то могла!
Жаль, солнце стало заходить через какие-то десять минут по прибытии экспедиции в город (раз есть столько каменных трёхэтажек - чем не город?), потому всего великолепия владений умницы Дыры
Зажглись ночные факелы, но всей подступившей тьмы разогнать не смогли. К центральной части Елани, обнесенной еловым частоколом, подходили почти в кромешном мраке. Сам частокол, впрочем, вовсю озарялся фонарями: тускловатыми, но зато электрическими.
Частокол... А профессор уж думал... Пан Щепаньски словил себя на том, что ожидал узреть высоченную каменную стену - чуть ли не такую, как в замке Вавель. Потому-то частокол воспринял с разочарованием, как знак постыдного сродства Елани с Березанью. Конечно, наивно - самому понятно.
Мутант на воротах узнал Соплю и беспечно махнул экспедиции: проходите, мол. Гостей здесь, кажется, не боятся. Ещё бы: коли хозяйка не робкого десятка, то и страже бояться нечего. У мутантов - простые нравы.
А Председательский дом пана Щепаньски совсем потряс. Он-то ожидал встретить изящный дворец этажа в четыре, но вышло иначе. Точная копия березанского Председательского дома - каково? Такой же несуразно длинный двухэтажный дом. Ничего особенного, столичного, выражающего вкусы Дыры. Ничего!
Кроме, разве что, крыльца: ступеньки от главного входа в здание спускаются не с первого, а со второго этажа. Дыра всегда обожала быть сверху.
– Кшиштоф!
– раздался знакомый мелодичный голос не без лёгкой хрипотцы.
– Ждала-а!
Стройная фигурка сбежала с высокого крыльца Председательского дома. Подбежала, с ходу толкнула профессора крутым бедром, весело засмеялась, когда он на несколько шагов отлетел. Благо, устоял, не растянулся. Дыра всё такая же. В прежнем юном теле, в прежнем репертуаре.
И в движениях - стеснения ни на злотый, ни на пару грошей. Другая бы попробовала так вилять тазом - сама бы тотчас остолбенела от собственной вульгарности. А Дыра - она истинная пани. Откуда только берётся подлинный аристократизм у простой чернобыльской мутантки?
– Дай-ка я тебя рассмотрю да пощупаю - пониже бронежилета. Ну, вижу: сохранился старикан-профессор, дело будет!
– Дыра издала вкрадчиво-ласковое рычание.
– А дай-ка теперь поглядеть на твоих спутников... Ну, ничего, смазливенькие! А особенно вон тот ничего!
– и Дыра, подмигнув Братиславу Хомаку, значительно крутнула тазом. И сразу испытующий насмешливый взгляд устремила на пана Кшиштофа: как-то старый возлюбленный отреагирует на её вольное поведение?
– Мои люди - твои люди, милостивая Дыра!
– склонился пан в шутливом поклоне.
А когда разгибался, шалунья до крови прикусила ему мочку уха. И молвила, эротично облизываясь:
– Смотри, чтобы я тебя не поймала на слове, старый гамадрил!
От "гамадрила" пан Щепанськи дёрнулся, как от удара током.
– Вот теперь пойдём!
– ласково усмехнулась прелестница.
2. Братислав Хомак, антрополог
Хвойные берёзы - ещё куда ни шло. Лиственные ели - гораздо хуже. От запаха тебя выворачивает - всего и наизнанку. Если есть в природе некий антоним фитонцидов, то пахнет сейчас именно им. Гадость-то какая!