Права мутанта
Шрифт:
"Лучше пусть так, - уговаривал себя пан Кшиштоф, бродя вдоль Вислы от стен Вавеля до шпилей Казимежа, пока Дыра закусывала, чем Гнида послал.
– Лучше так, чем никак, а виновата Россия!". И уговорил.
Из Кракова возвращались в спешке. Специально за руководительницей расстрельной команды прислали красномордого нарочного.
– Под Львувом поймали три банды мьютхантеров, - доверительно поделилась Дыра, - атаманов Пшемысльского, Свенцицкого и Цибульского. Надобно скорей расстреливать, ребята нервничают, а я тут прохлаждаюсь.
9.
Топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ - ходят мутанты кругами по лугу на выходе из Березани, вдевятером топчут сочную мутант-траву.
Йозеф Грдличка нашёл танцоров! И имена-то их в основном уже знакомые: Ванидло, Кабысдох, Отрыжка, Переползло, Хряк, Потрох, Блевотина, Хрыч и Хмырь. Большинство из них совсем недавно в протоколах этнографического исследования проходили как вышивальщики, а один - даже как скульптор. Изваял статуэтку "Баба в плаще".
Но если взялся за мутанта дотошный Грдличка - у того уже нет вариантов, танцевать ли. Есть выбор только скорости танца да выражения лица. Лица этих мутантских танцоров выражали откровенную скуку. А наивный антрополог Йозеф умильно на них смотрел и не мог нарадоваться.
Топ-топ-топ-хлоп! Топ-топ-топ-хлоп! Топ-топ-топ... Танец довольно-таки однообразный. Сперва шло только частое хаотическое топанье и редкие хлопки, потом хоть какой-то ритм установился. Кажется, ему и сами мутанты немало подивились: что-то новенькое в их танцевальной практике.
Когда танцоры немного утомились, антрополог будто невзначай подошёл к каждому и угостил сладким печеньем.
– Мы ещё не закончили танец!
– немедленно запротестовал юный Хмырь, остальные мутанты его поддержали.
– Конечно, мы посмотрим всё до конца!
– заверил их Грдличка.
И снова следует тупое покачивание корпуса, и без малейших вариаций воспроизводится прежний ритм топтания.
Топ-топ-топ-хлоп! Топ-топ-топ-хлоп!
И опять Йозеф Грдличка кормит мутантов сладким печеньем. И те вторично выражают недовольство, что их прервали. На самом интересном.
Понимает ли Грдличка, что он делает? Да прекрасно понимает. Антрополог естественнонаучного толка - как он может не знать о принципе условного рефлекса, о методах дрессировки, о режимах подкрепления? Так что же он, "хореограф-постановщик", держит Веселина за полного идиота, когда прямо на его глазах разучивает с мутантами танец Урожая?
Надо полагать.
Вот бы так и написать в протоколе: "Йозеф Грдличка дрессирует носителей культуры. Применил оперантное подкрепление - кормил сладким печеньем в ответ на желаемое поведение обследуемых". И едко добавить: "Данная методика обучения веком ранее опробована в ведущих университетах НША - на лабораторных шимпанзе".
Да, что-то в таком ключе Веселин обязательно напишет, но лучше - по возвращении. Зачем подставляться в самом начале исследования? Глупо раскрывать
– А можно мы ещё попляшем?
Топ-топ-топ... Реакция - стимул - реакция - стимул - реакция...
– Йозеф, а ваше сладкое печенье пользуется спросом. Можно ли на него поближе посмотреть?
– Извольте!
– Грдличка протянул Веселину пакет, но не тот, из которого подкармливал мутантов, а другой, закрытый.
– Хм, печенье, как печенье.
– Это только для мутантов, - предостерёг Йозеф, - и не вздумайте попробовать. Оно токсично.
Вот как! Что же в этих безобидных с виду кругляшках намешано? Должно, синтетические наркотики, обеспечивающие быстрое привыкание. Людям, значит, нельзя, а мутантам - можно. В любом случае - спасибо Грдличке за откровенность, но как-то не по-человечески такое раздавать.
– Не бойтесь, мутантам ничего не будет, - антрополог углядел замешательство Панайотова и поспешил успокоить, - они вообще гораздо крепче людей. Почему, думаете, красны их физиономии?
– После зимних обморожений?
– предположил Веселин.
– Нет! Просто у мутантов ускорены обменные процессы. Они намного здоровее нас, отсюда и их "неубиваемость". Их не возьмёшь ни случайной пулей, ни первым попавшимся ядом. А в конечном счёте всё почему?
– Почему?
– Борьба за существование. Мутанты через неё прошли, люди - нет. У мутантов уже отсеялись все слабаки, а люди, - Грдличка махнул рукой, - те слабака всегда поддержат. А зачем? Затем, что предпочитают окружать себя слабаками. Те - менее опасны.
Топ-топ-топ-хлоп!
– напомнили о себе мутанты. Когда зрители чересчур отвлекались, плясуны начинали топать намного громче. В унылый танец загубленного на корню Урожая при этом вливалось хоть сколько-то живой энергии. "Урожай, поднимайся, на тебя смотрят!".
Позже, когда кулёк с печеньем опустел, Йозеф дал понять топтунам, что подачек больше не будет. И - о чудо!
– танец моментально прекратился.
Отрыжка, Кабысдох и Переползло первыми остановились и вспомнили о важных делах. Разошлись чуть ли не на середине такта. За ними ушли Блевотина и Потрох. Остальные всё ещё не поверили, что добрый антрополог так и не распечатает второй пакет, вот и стояли грустные, переминались с ноги на ногу.
Благоприятный момент выяснить смысловую сторону несложного плясолвого движения. Веселин спросил у юного Хмыря:
– Скажите, а зачем вы танцуете такой танец?
– Так печенье...- простодушно разоткровенничался тот.
– Оно сладкое.
Однако, Панайотова подобной банальностью с темы не собьёшь.
– Я не о сегодняшнем выступлении. В чём смысл самого танца?
– Смысл?
– верно, незнакомое мутантам слово. Вызвало у Хмыря гримасу мучительной неуверенности.
– Ну, то есть... для чего обычно танцуется сам танец Урожая? Обычно, когда сладкого печенья нет.