Права мутанта
Шрифт:
– Сказано - нет! Иди, Пердун, Зорана Бегича доедай!
– Так почти доел, - ныл Пердун. И совсем не выглядел чьим-то там правителем. Попрошайка какой-то, вот что о нём скажешь с первого взгляда. И, кстати, слепой попрошайка.
В больничной палате, куда Рябиновича с Хрусталёвым определили сначала, не закрывалась дверь - видать, после взрыва перекосило. Когда мутанты разобрались, то втолкнули солдат в другую палату для арестованных - уже занятую. Здесь им встретился Горан Бегич, а ещё Фабиан Шлик, доктор Дитрих Гроссмюллер и четверо измождённых до жути мужчин в
Горан Бегич и немцы друг на друга дулись, Шлик - тот и вовсе старался не попадаться словенцу на глаза, но с Коляном Хрусталёвым запросто разговорился и Горан, и Фабиан. Как-никак, Бегичу Колян помогал спасать раненого брата (это которого Пердун теперь доедает), а с Фабианом они трудились бок о бок в операционной.
Что сказано Хрусталёву, то услышано и Рябиновичем. Разные вещи, подчас уже известные от малыша Тхе. Глухомань - пацанёнок ведь тоже о ней говорил. Концлагерь где-то на юге, вблизи от границ ЧНР. Теперь в эту самую Глухомань со всего Дебрянского ареала сгоняют человеческую рабсилу, да и не только простых работяг.
– Урожай собрать некому, - предположил Хрусталёв.
– Нас ведь тоже погонят в Глухомань, - грустно напомнил Коляну Шлик, - всех без исключения. Немцев, словенцев, русских...
Вот это странно! Отправлять на срочную уборку сельхозпродукции давних гостей ареала с высококвалифицированным немецким врачом включительно? Зачем же? Иди пойми.
А через два дня мутанты их вывели и построили во дворе для долгого перехода. На ногах защёлкнули новенькие кандалы с гордой надписью "Made in England". Английские, стало быть. Импортные.
Всего во дворе собралось человек сорок, в основном типичного рабского вида. Рябинович, Хрусталёв, Бегич, Гроссмюллер и Шлик смотрелись посреди них, точно пять белых ворон. И что за комедия? Разве пять человек что-нибудь решат? Смешно даже.
– Нас собирайт для какой-то дело, в котором не нужен квалификация, - озабоченно произнёс Дитрих Гроссмюллер.
– Догадываюсь, что за дело: посидеть в заложниках!
– мрачно произнёс Горан Бегич. И, наверное, угадал: не зря один из мутантов на него тут же замахнулся.
Неподалёку строились и мутанты в модных красных балаклавах. Их пришло - ну очень много, раз в десять больше, чем рабов. Четыреста - по самым скромным подсчётам. Но скорее - за пятьсот. Всё население Березани.
Если пятьсот мутантов поведут в Глухомань сорок людей - убежать по пути будет затруднительно, тем более в английских кандалах.
"Мобилизация" - услышал Рябинович новое слово. То есть, это у мутантов мобилизация, или у людей тоже? Хотя, как ни назови, а у людей она - без оружия. Раздай им оружие, разве станут они с Хрусталёвым слушаться самозваных начальников? Совсем недавно - настолько не слушались, что многих мутантов накрошили в винегрет.
Прозвучала команда - судя по голосу, подал её толстяк Закусило. Видно, это он здесь главный по мобилизации. Делает карьеру, обходит Пердуна, уводит от него население Березани. Тоже напялил красную балаклаву, старый модник.
По команде мутантский строй двинулся
Ещё сколько-то часов - и здравствуй, Глухомань. Там и прояснится всё, что было и осталось непонятным.
12. Братислав Хомак, антрополог
В прошлую ночь как-то глупо и бездарно погибли главные кураторы мутантского движения от западноевропейской и американской разведок. Сам Братислав, кажется, не успел глазом моргнуть, а их уже нет. Совсем нет: хладные трупы не считаются.
– Хоть какие-то угрызения тебя мучают?
– довольно резко спросил у Хомака Карел Мантл.
– Конечно, мучают, - ответил Братислав, и сказал правду.
Всё верно, нехорошо получилось: погубить шефа, на которого завязано столько нитей... С другой стороны, не подставь он на своё место профессора, был бы сам гарантированно мёртв. У Супскиса ведь имелся револьверю\. И пан Щепаньски догадывался об этом, и никак не попытался спасти Хомака.
Понятно, что жизнь Братислава - неизмеримо дешевле жизни вельможного пана. Но всё же она у него всего одна, пусть и недорогая.
– Теперь всё посыплется!
– мрачно предрёк Мантл.
– Мутанты не будут знать, что им делать, координировать их некому. Мобилизация провалится, рабов у Глухомани не соберут.
– А зачем собирать рабов у Глухомани?
– поинтересовался Хомак.
– Известно, зачем - погнать их на штурм Чернигова, - не колеблясь, ответил Карел, - использовать в качестве живого щита.
Ах вот оно что! Да, интересная находка. Собрать всех людей, не слишком нужных в мутантском быту - и туда их, в топку!
– Стоп, так ведь и наших коллег туда погонят!
– вдруг перепугался Хомак, - Милорадовича, Чечича, потом ещё - Панайотова, если найдут...
– Нет, наших не погонят!
– убеждённо заявил Грдличка.
– Это совершенно точно. Мутанты не пойдут против правил гуманизма!
– Ну, раз вы так считаете, - с облегчением выдохнул Хомак.
– Не о том беспокоитесь, коллеги!
– строго заметил Мантл.
– В опасности вся мутантская освободительная революция. Мутанты ведь - как дети, им без западных кураторов никак нельзя. Вся надежда теперь, - он от волнения даже стал заикаться, - н-на тебя, Братислав! Только н-на тебя!
– Сделаю, что смогу, - вздохнул Хомак, - заслужу Елань, возглавлю, поведу, приведу к победе. Всё проконтролирую. Справлюсь.
Ух, и обещаний надавал! Ответственностью так и пригрузило. А всё равно - так и подмывало слинять по добру да по здорову на третьи сутки посвятительных испытаний. Кто знает, что его там ждёт, а пан Щепаньски с него теперь всё равно не спросит за дезертироство.
С другой стороны, не в пане Кшиштофе всё дело. Мантл прав, пора возглавить мутантскую революцию. Сбегать накануне победы - смешно, не правда ли? И глупо, и смешно, и нелогично.