Практика

Самсонова Наталья

— В Лесу порицается зряшное использование магии, — пояснил он. — Даже есть специальный длинный термин. У нас некоторые даже посуду руками моют. Но я не из таких.

— Жесть какая.

Когда мы пришли, уже был накрыт стол. Я восхищенно присвистнула:

— Дар, ты сколько раз на кухню сходил?

— Два, — пожал широкими плечами боец. — Если останется — не страшно, колдовать все умеют.

— На самом деле он прав, — мурлыкнула Кариса, — сегодняшний ужин был ужасен.

— Это

называется «высокая кухня», — хохотнул эльф. — Бывает и хуже, по сезонам.

Я не участвовала в общей болтовне — мне вновь мерещились цветы. Их было много, они заполонили всю комнату и, готова поспорить, продолжали цвести в коридоре. Рука напомнила о себе затяжным болевым уколом.

Скривившись от боли, я услышала собственный голос: «Я приду, когда зацветет живокость». Ракшас, вот и пришло время платить за свои кольца. Что возьмет с меня тот таинственный ювелир и хватит ли сил рассчитаться — вопрос на миллион.

Поежившись, я потерла ладони друг об друга и тронула за плечо Карису:

— Ты можешь сейчас перекинуть? Поводок? Мне идти надо.

Волчица ошеломленно округлила глаза и прикрыла рот ладонью:

— У тебя глаза покраснели. Рысь, рассказывай, во что вляпалась!

— Рис, мне даже говорить тяжело — идти тянет. Посмотри, нас никто не слышит? Это магия. — Я глубоко вдохнула, выдохнула и продолжила:

— Я все расскажу, когда закончу. Это не опасно. Мне нужно расплатиться, и все.

— Я умом понимаю, что тебя отпустить нельзя, — хрипловато выдохнула Кариса, — а не могу тебя остановить. Мысли путаются, руки опускаются.

Она быстро и ловко перекинула поводок с меня на собственное колечко и почти моментально потеряла ко мне интерес. Магия клятвы-проклятья в действии.

Я отошла к дверям и со стороны, будто из темной и холодной комнаты, посмотрела на веселящихся друзей. За столом пустовало место, мое место, но клятва-проклятье не давала заметить мое отсутствие.

В коридорах меня не замечали ни слуги, ни придворные. Я шла, изредка склоняясь, чтобы сорвать призрачную живокость, и гадала, что потребует от меня ювелир.

«Сначала в Академию», — вкрадчиво прошелестел Кигнус.

— Думаешь?

«Ты одна с ним не справишься».

Вот оно что, с ним еще и справляться надо? Ракшас побери старые тайны.

— Что ты с ним не поделил?

«Неважно».

А я, между прочим, рискую из-за этого «неважно». Но смысла тиранить Кигнуса не было — он мастерски игнорировал вопросы, на которые не хотел отвечать.

Не могу сказать, как дед переместил меня из дворца в Академию. Даже если будут пытать — просто не выйдет. Я шла, переставляла ноги и дышала на счет, это все, что я помню.

Выйдя на широкий академический двор, я едва увернулась от группки студентов —

они меня не видели, зато мне удалось подслушать обрывок разговора. Первокурсники-некроманты, под чутким руководством Майи, готовили сюрприз к нашему возвращению. Ну что ж, война так война.

Злость на вероломство бывших одногруппников помогла скинуть дурман с сознания.

«Я уж думал, ты не начнешь сопротивляться», — хмыкнул дед.

— Ты когда-нибудь будешь меня предупреждать?

«Ступенька. Видишь, не помогло. И зачем тогда мне тратить время?»

Я только зашипела. Предок играл словами, как хотел, а мне не хватало ни жизненного опыта, ни наглости переупрямить его.

— Куда мы идем?

«Вы называете это Забытой Башней».

— Всегда было интересно, почему никто там ничего не устроил.

«Денег нет, — расхохотался Кигнус, — вот и вся тайна. Проще объявить башню «забытой» чем найти деньги на ее реставрацию».

— Логично.

«Жадность всегда логична. Как и лень».

— Ты просто кладезь умных мыслей. Куда дальше?

«Просто подойди к стене»

— Стен здесь много.

«К любой стене».

Если судить по интонации, то дед окончательно разуверился в моей разумности. А я не обязана помнить, как ловко он заправляет Академией. Хотя в прошлом он весьма эпично заманил меня в колодец с троном в этой самой башне.

Скользнув рукой по шершавой каменной кладке, я, приоткрыв рот, следила, как открывается темный проем. Сначала появилась трещина, она росла и увеличивалась, расширялась, и наконец открылся темный проем.

Лестница слабо фосфоресцировала, влажные стены отражали свет ступенек — в общем, можно было рассмотреть, куда поставить ногу. Я шла уверенно — самый страшный зверь затаился внутри меня, а это значит, что боятся нечего.

Хотя, конечно, было непривычно спускаться в подземелье, из которого так явственно доносится запах некромантии. Не родной и привычный аромат нашего подвала — колбасно-мертвецкий, а именно холод магии смерти.

Лестница окончилась тупиком. Я, не дожидаясь подсказки, прижала руку к кладке и охнула — словно крапивой обожглась. В сознании эхом раздалось дробное хихиканье некроманта.

— Несолидно так подхихикивать, ты, взрослый, многолетний труп, — обиженно проворчала я.

«Видишь куб?»

— Я еще ничего не вижу, — огрызнулась я.

Плесень на стенах постепенно начинала светиться, позволяя рассмотреть гигантскую лабораторию. Или огромную прозекторскую — сложно сказать. Но учитывая, кем был Кигнус, — сто процентов это мертвецкая.

Обещанный куб я нашла не сразу, а найдя, поперхнулась воздухом — внутри стекла, в тумане, скрывалось тело. Полагаю, это тело Кигнуса.