Практик

Корнев Павел Николаевич

Городец помассировал виски и спросил:

— Завтракал?

— Ещё не ужинал даже.

Георгий Иванович покачал головой, позвонил кому-то и распорядился обеспечить меня горячим питанием. После указал на дверь:

— Садись в приёмной.

Я кивнул и двинулся на выход, теряясь в догадках касательно нынешнего статуса Георгия Ивановича. Для капитана научного дивизиона ОНКОР держался он как-то очень уж уверенно — по столичным меркам ни его чин, ни должность такими уж значимыми не являлись. Вообще

значимыми не являлись, если начистоту.

Но справляться на сей счёт я не стал и, задержавшись в дверях, спросил о другом:

— А что же Альберт Павлович?

— Скоро будет, — сообщил мне Городец и распорядился: — Ты побудь пока за секретаря. Разберись с селектором, чтобы звонки переводить.

Теперь мне захотелось прояснить уже свой собственный статус, но лишь отозвался:

— Будет исполнено! — И вышел, прикрыв за собой дверь.

Могу и за еду поработать, вообще не вопрос. Позвонив в дежурную часть, я убедился, что бойцов разместили и поставили на довольствие, а там и мне самому судочек с супом и второй с картофельным пюре и парой котлет принесли. Ещё — кофе. Не люблю, но сейчас лишним точно не будет.

Только поел, и в приёмную вошли Альберт Павлович и Ваня Богомол с ещё заметными, пусть уже и поблекшими синяками.

— Петя, дружище! — Он легонько обнял меня и похлопал по спине. — С меня ужин в ресторане!

— Ловлю на слове, — улыбнулся я и остановил куратора: — Одну минуту, Альберт Павлович! — После с важным видом поднял трубку и позвонил Городцу. — Товарищ капитан, к вам посетители! Проректор РИИФС по…

Альберт Павлович насмешливо фыркнул и скрылся в кабинете, Иван Богомол последовал за ним. Я встал в дверях, и Городец пригласил меня взмахом руки.

— Заходи! — Затем спросил: — Альберт, как обстановка?

— Всё идёт по плану, — сообщил проректор, усаживаясь в кресло. — Да, Ваня? — с усмешкой уточнил он, устроив на коленях портфель.

Иван потёр бок и досадливо поморщился.

— Можно и так сказать, — сказал он, осторожно опустился на диванчик, а затем откинулся на спинку и развалился, умещаясь поудобней. — Мы сейчас с квартиры Черника, налицо полнейшее моральное разложение. Я всякое про него слышал, но такого, сказать по правде, не ожидал.

— А как там вообще в верхах? — с улыбкой поинтересовался Георгий Иванович.

— Пока ничего не скажу. Сам на доклад после шести ждёт. — Иван вздохнул. — Нужно будет по спискам отчитаться. Что с фигурантами?

Городец приподнял брови в показном удивлении.

— А ты к этому какое отношение имеешь? Тебя с научного направления сняли?

— Нет, но всё равно должен быть в курсе.

Георгий Иванович покачал головой, выдвинул ящик письменного стола и кинул перед собой несколько листов. Провёл карандашом по одному, затем по второму и сообщил:

— На текущий момент

не взяли пятерых. — Он резко вскинулся и уставился на меня. — Скажи-ка, Пётр, а где сейчас находится небезызвестный тебе Василий Короста?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею.

Альберт Павлович мягко улыбнулся.

— Не в моих принципах возводить на людей понапраслину, но кое-кого точно заинтересует, с какой стати этот товарищ, который нам вовсе не товарищ, покинул здание комиссариата за считаные минуты до начала штурма!

Я спокойно выдержал взгляд куратора и прислонился к дверному косяку.

— Интуиция у Коросты дай бог каждому! Опер от бога! — заявил с невозмутимым видом. — Но вот лично мне интересно, с какой стати в расстрельный список угодил рядовой оперативник секции-пятнадцать. Кто его туда включил? На каком основании?

Альберт Павлович посмотрел на Георгия Ивановича, тот встопорщил усы, и всё же удосужился ответить:

— Подозреваю, всему виной близкое знакомство с Зимником. Он ведь по его протекции в комиссариат устроился и в столицу перевёлся.

— Короста уже полтора года работал в другом подразделении! — напомнил я.

— Чего нельзя сказать о его жене! — парировал Городец. — Зимник принимал самое деятельное участие в её карьере! Даже поспособствовал отправке в Ридзин по линии ИНО РКВД!

Продолжать спор не имело никакого смысла, и всё же я уточнил:

— А можно с конкретной формулировкой ознакомиться?

Пусть нисколько не верил, будто Василь замешан в чём-то действительно серьёзном, но хотелось не верить, а знать наверняка.

Георгий Иванович поглядел на меня с нескрываемым сомнением.

— Список формировался по представлениям разных ведомств. Информацию обобщили в самый последний момент.

— И у вас нет доступа к изначальным материалам?

— Конкретно по Коросте — нет, — признал Городец и, будто оправдываясь, добавил: — Мелкая сошка. Знаю только, что материалы по нему пришли из аналитического дивизиона.

— Так подними их! — предложил вдруг Альберт Павлович. — Уважь Петра!

— Ты сейчас серьёзно?

— Предельно! Короста — оператор, а чем меньше наших окажется замарано в этом деле, тем лучше. Вдруг там и вовсе одни только домыслы и предположения?

Кураторы обменялась хмурыми взглядами, но дальше эту тему никто из них развивать не стал.

— Тебе, Пётр, пламенный привет от Кондрата Семёновича, — объявил Альберт Павлович с какой-то очень уж многозначительной улыбкой. — И мой тебе совет: не попадайся ему какое-то время на глаза. Едва ли он оценит твоё участие в скоропалительном замужестве старшей дочери.

— Не имею к этому никакого отношения! — отрезал я. — Это было осознанное решение Ники Кондратьевны.

Альберт Павлович рассмеялся.