Практик
Шрифт:
Сказал — и сразу ощутил лёгкое искажение энергетического фона. Обратился к ясновидению и чуть сместился в сторону, слегка довернув при этом корпус. Лев переступил с ноги на ногу, я самую малость подался вперёд. Никто из нас активных действий не предпринимал, мы словно двигали невидимые шахматные фигуры, предугадывая чужие ходы и намечая собственные. Загоняли друг друга в угол и хоть не вкладывали при этом в свои воздействия ни доли сверхджоуля, но даже так очень скоро движения начали сопровождаться шорохом разрядов статического напряжения.
Атмосфера
— Да перестань ты! — всплеснул вдруг Лев руками, и напряжение развеялось, будто ничего и не было вовсе.
Мы вновь просто стояли посреди просторной и светлой комнаты отдыха, и никто ни на кого не давил. Почти.
— Ну? — поторопил я товарища.
— Я не знал, что ты работаешь на контрразведку! — заявил в ответ Лев. — Да никто этого не знал!
— Хотелось бы услышать что-то более содержательное!
Мой бывший одноклассник ссутулился, враз став походить в своей больничной пижаме на недоброе огородное пугало, и нехотя сказал:
— Мне приказали! — Он глянул исподлобья и взорвался: — Да, приказали! И ни о каких иголках под ногти речи не шло! Из-за сомнений в благонадёжности требовалось лишить тебя доступа к секретной информации! Устраивать публичный процесс никто не хотел… Да это и не в твоих интересах было! Поэтому мне поручили донести информацию до комиссариата по неофициальным каналам. Я счёл это меньшим злом. Всё! Точка!
Я кивнул. Ну да — обвинения были сомнительней некуда, при таком раскладе к стенке не ставят. Меня даже во глубину рифейских руд не сослали бы, просто я уже и без того в разработке по другому делу проходил, вот и накопилась критическая масса улик и обвинений.
Это всё понятно. Вопрос в другом.
— Официально приказали? С распоряжением под роспись ознакомили?
— Шутишь? — скривился Лев. — Там изначально весь вопрос был в том, давать ли ход делу официально или обойтись без ходатайства о проверке твоей благонадёжности!
Я кивнул.
— И ты из хорошего отношения к школьному товарищу пошёл на разглашение служебной информации? Дабы не давать делу официальный ход, правильно понимаю?
— Понимай как хочешь!
— Или дело не во мне, а в том, кто именно попросил тебя написать кляузу? Кто, кстати, это был?
— Не имеет значения! — отрезал Лев, враз уподобившись натянутой струне. — Не намерен говорить на эту тему! Это вопрос служебной этики!
Я припомнил круг общения бывшего одноклассника и принялся выстреливать в него фамилиями:
— Швец? Соль? Хариус? Сам начальник аналитического дивизиона, кто там он у вас?
Мимо! Мимо! В яблочко!
Нет, Лев никак не выказал того, что моя догадка угодила точно в цель, но я неспроста
Только не намеренно ли?
Я не стал принимать в расчёт возможность того, что он меня переиграл и направил по ложному следу, сунул руку в карман и достал заранее заготовленный листок. Скомкал его и швырнул в бывшего одноклассника, чтобы миг спустя мимолётным воздействием развеять в прах.
— Ну и чёрт с тобой! Живи как знаешь!
За сим я и откланялся. Развернулся и покинул комнату. Было тошно, лицедействовать и дальше попросту бы не вышло. Да и нужды такой больше не было. Вот уж действительно: к чёрту!
Выслушав доклад о проведённой беседе, Георгий Иванович пробурчал нечто маловразумительное и требовать письменного отчёта не стал. На вопросы тоже отвечать не пожелал.
— Скажите, Эльвира Хариус знала, что я ваш человек и свёл Льва с Софьей Карпинской не по собственной инициативе? — потребовал я объяснений. — И если знала, то на кой чёрт заварила всю эту кашу?
— Забудь об этом! — А после с хмурым видом добавил: — Пока. — Он махнул рукой. — Всё! Свободен!
Я нехотя кивнул и вышел в приёмную, а там наткнулся на Альберта Павловича и товарища Врана, не так давно назначенного на ответственный пост зампреда соврескома по индустриализации. Не сказать, будто я специально следил за перипетиями карьерного роста своего несостоявшегося тестя, просто попалась на глаза газетная заметка.
Кондрат Семёнович радушно улыбнулся и первым протянул руку, ещё и тряхнул её хорошенько.
— От всей души благодарю! — улыбнулся он и пальцев не разжал, покачал головой. — Но, знаешь, Пётр, с Никой ты меня разочаровал!
— В самом деле? — натянуто улыбнулся я, косясь на куратора.
Без толку — Альберт Павлович держался так, словно его моя беседа с Враном нисколько не занимала.
— Именно! — подтвердил Кондрат Семёнович. — Нет, с домом отдыха ты отменно придумал, но я бы предпочёл видеть в своих бывших зятьях без пяти лет майора ОНКОР, а не какого-то там фоторепортёра!
Вран со смехом отпустил мою руку, и я ответил на его шутку своей:
— Так ничего ещё не потеряно, Кондрат Семёнович! Вернёмся к этому разговору… годика так через три-четыре?
— С огнём играешь, молодой человек! — объявил Вран. — Вика тобой в каждом письме интересуется, вот сдам ей твой столичный адрес — рука отсохнет отвечать!
Он с довольным смешком хлопнул меня по плечу и направился в кабинет, Альберт Павлович закатил глаза, после чего удалился туда же.
Я глянул на секретаря, но лейтенант госбезопасности разбирал бумаги со столь невозмутимым видом, будто в этой приёмной случалось ещё и не такое. Впрочем, наверняка случалось. Можно даже не сомневаться.