Праксис
Шрифт:
На ней был синий шелковый пеньюар, черные волосы стянуты лентой, тоже синей, и перекинуты через плечо, что придавало ее облику очаровательную асимметричность. Протянув широкую ладонь, Мартинес нежно погладил жену по бедру.
Это был брак по расчету, плод тщательных и весьма изощренных махинаций Роланда. Впрочем, Мартинес мог сколько угодно обижаться на Роланда за вмешательство в его личную жизнь — это никогда не влияло на его отношение к Терце.
— Так что там с этим Ледо Аллодормом? — напомнил он. Миндалевидные глаза
— Ты заметил?
— Я видел, как тебя задело это имя. Впрочем, вряд ли это заметил кто-то еще: они не настолько хорошо тебя знают.
— Подвинься — и я все расскажу.
Мартинес освободил местечко на кровати. Терца скользнула под одеяло и свернулась клубочком, лицом к мужу. Его ноздри уловили тонкий аромат ее тела.
— Об Аллодорме я узнала, когда мне поручили просмотреть кое-какие старые контракты, оставшиеся со времен войны, — начала Терца.
Министерство права и власти, где она служила, хотя и являлось гражданским учреждением, однако в числе прочего занималось контрактами, довольствием, снаряжением Флота, его бюджетом и финансовым обеспечением.
— Аллодорм — даймонец из Деваджо, это в Хоун-Рич, — продолжала Терца. — Во время войны он получил контракт на постройку не то четырех, не то пяти грузовых судов для Флота. Но война закончилась раньше, чем корабли построили, и контракты были аннулированы.
— И что он сделал? — спросил Мартинес. — Перестроил их для мирных целей? Такое ведь, кажется, разрешено, если правительству эти корабли не нужны…
Терца нахмурилась.
— Ходили слухи, что ни один корабль так и не был построен. Мартинес недоуменно заморгал.
— То есть как? Он что, взял деньги и не выполнил своих обязательств?
— Ну, разве что связался с какими-то архитекторами, отпечатал несколько бумажек и нанял самого дорогого адвоката. — Взгляд Терцы был задумчив. — Рассчитать, что война окончится прежде, чем придется сдавать работу, было несложно. Поскольку победили мы, контракты были аннулированы. А если бы победили наксиды, им было бы наплевать, начинал он работу или нет.
— Неужели Служба расследований не прошерстила все его махинации? Министерство могло, по крайней мере, потребовать назад свои деньги.
Терца слегка пожала плечами.
— После войны они слишком увлеклись изобличением бунтовщиков и сочувствующих. Им просто некогда было думать еще и о тех, кто, по идее, должен быть на нашей стороне. Когда это дело наконец легло на мой стол, я порекомендовала провести расследование, но министерство ответило отказом. Почему — не знаю. Возможно, у Ал-лодорма есть высокие покровители.
— А теперь он обосновался на Ши, и Марселла с лордом Па летят туда, чтобы с ним встретиться?
— Вероятно, он один из наших субподрядчиков.
— Не слишком хорошая новость для бюджета компании.
— С «Компанией Ши» как раз все в порядке, — возразила Терца. — Основные
— В любом случае, это деньги моей семьи. — Мартинес придвинулся ближе к теплому боку Терцы, а она положила голову ему на плечо и обняла. — Зато наш семейный бюджет сегодня пополнился. На что потратим деньги?
Он почти физически ощутил ее удовольствие.
— Давай купим что-нибудь совершенно немыслимое. Ты, кажется, всегда мечтал о собственной яхте?
Мартинес почувствовал легкий укол раздражения.
— В «Семь звезд» или Ионский клуб меня все равно не примут, — сказал он. — Провинциалу никогда не пройти в эти августейшие двери, сколько бы медалей он ни заслужил. — Мартинес поцеловал Терцу в лоб. — И на каких бы министерских чиновницах ни был женат.
— Ты можешь вступить в другой клуб, — предложила Терца, — и в каждой регате будешь надирать задницу «Семи звездам».
Мартинес ухмыльнулся в потолок.
— А что, неплохая идея…
Он почувствовал теплое дыхание Терцы на своей шее, когда она спросила:
— Когда ты был маленьким, ты жил в этой комнате?
— В общем, да. Мебель та же, не хватает только моделей кораблей под потолком. Да еще картинок с изображением форменной одежды разных военных академий — этими картинками я обклеивал стены.
Послышался приглушенный смешок Терцы.
— Выходит, это была твоя идея — служить во Флоте?
— О, да… Я вообще фонтанировал романтическими идеями — наверное, пошел в мать. Ну, а отец не возражал. Он считал, что во Флоте меня хотя бы научат чему-то полезному.
Ему вдруг вспомнилось, как однажды, еще до войны, он вот так же разговаривал с другой женщиной… С той, о которой старался не думать. Светлые волосы, молочно-белая кожа и сияющие зеленые глаза… Он тогда поделился с ней своим разочарованием — служба во Флоте казалась ему совершенно бессмысленной, чем-то вроде клуба «Семь звезд», только еще хуже. Клуб этот сплошь состоял из муштры, показухи и угождения безграничному тщеславию военачальников…
Потом началась война. И все изменилось, хотя бы на время. Однако многое осталось прежним — например, связанные с политикой проходимцы, которые облапошивали правительство, небрежно и не в срок выполняя мифическую работу.
Но это, в конце концов, забота правительства. Что беспокоило лично его, Мартинеса, так это то, что если Аллодорм ворует деньги сейчас, то он обкрадывает уже не правительство, а его, Мартинеса, семью. И с этим, разумеется, нужно покончить…
Терца теснее прижалась к мужу и поцеловала его в щеку.
— Интересно, — сказала она, — когда ты лежал мальчишкой в этой постели, представлял ли ты…
Сбросив руку жены со своей груди, Мартинес резко сел на кровати.
— Коммуникатор, — вслух сказал он, — включить настенный экран.