PR для братвы

Сергеевский Александр

А избиратель-то какой собрался! Калоши, коврики и изделия № 2, оказывается, девицы-лимитчицы производят, возрастов разных и со всех губерний в наш славный городок за своей женской долей заехавшие. Захлопали. Кандидат хоть и немолодой, по своим внешним данным ух как понравился.

А газетки-листовки они и не читали, да и на собрание не пришли бы, если б «Нога в шкафу» на халяву обещана — не была. Политический вопрос не волнует, интересно им, когда из общаги отдельное жилье выделят. И парней замуж. Некоторым уже не один десяток лет хочется.

Макарыч

на трибуне перед таким количеством холостого женского общества растерялся и заготовленную речь из башки выронил, но нашелся лис.

— Задавайте вопросы, девчата, — говорит. — А если меня выберете, все исполню.

Во хитрюга, даром что профессионал в своем роде.

Ну а девки, что половчее:

— А ты сам одну из нас выбери, тогда мы все за тебя проголосуем.

— Провинциалочки вы наши любимые, палец в рот вам не клади, я бы лично не положил.

— Хотя какой палец и в какой рот, — ляпнет какой-нибудь хам и заржет непристойно…

Макарыч, как всегда, съехал:

— Я сейчас вам пяток мальчишек вместо себя предоставлю. Проголосуете?

— Да-а-а-а-а!!! Хей я, хей я! Молодцы!.. — Шквал аплодисментов, зал ликует.

И уже в приемной за коньячком вместе с резиновым директором, будущим потенциальным генсутенером в будущем гипотетическом РСФСРе. А через все стены из мощных динамиков звучало:

Но помню я, что мне порой

Ты очень часто обещала,

Что летом ты займешься мной,

Во что бы это нам не встало…

«Грезы в шкафу», или «Нога в струе», или как их… свою творческую работу работали…

Косой директор обещал всю общагу лично строем на избирательный участок привести…

— Врешь…

— Мамой клянусь!..

Врал, конечно… и провал…

* * *

Вспомнил — анальгин в ванной в шкапчике. Других обезболивающих Макарыч не признавал, привык со времен первой отсидки, когда зубами маялся.

— В депутаты поперся… Фраер занюханный… — заскрипел этими самыми зубами грешник под градусником и медленно на карачиках пополз к ванной, ухватился за дверную ручку и со стоном поднялся. Щелчок выключателя отозвался очередным приступом. Шкапчик, таблетка, глоток воды. И раскаленную голову под кран сунул…

Хлопок. С визгом рассекая воздух, выпущенный из гранотомета заряд пробил оба стекла, впился в потолок, в основание хрустальной люстры и с ужасным грохотом разорвался, осыпая стены, мебель, аудио — и видеотехнику дымящимися металлическими осколками вперемешку с раздробленным стеклом. Взрывная волна, расхлобыстывая двери, ворвалась в коридор, на кухню, в ванную, подбросила болезненное тело и плюхнула его на эмалированное дно, под напор невской струи…

Первый артобстрел в развязанной ублюдками войне, но началась она в другом месте пятью часами раньше…

40

Тень Черепа мелькнула за шахтой лифта, когда Марина открыла дверь квартиры

и пропустила перед собой замешкавшуюся Алинку. Подскочивший вплотную ублюдок толкнул растерявшуюся женщину в сумрачный коридор. Вслед за ним, ощупывая взглядом незнакомую обстановку, ввалились еще трое.

— Будешь вякать, курва, зарежу! — прошипел беззубый мясник, поигрывая перед лицом испуганной красавицы финским ножом.

Маленькая Алиночка схватилась холодными ручками за складку пальто матери и кучерявой головкой прижалась к ней. Настороженные изумрудные глазки внимательно смотрели на неожиданно помнившихся угрюмых дядек.

Ощутив прикосновение дочери, Мариша пришла в себя, сердце бешено колотилось, но мысли под грузом ответственности за крохотное любимое существо уже не метались в растерянности.

— Берите, что вам надо, и валите отсюда, — твердым голосом заявила она и подняла на руки готовую разрыдаться девчушку.

Торчащий от своей борзости Череп с прищуром разглядывал решительное лицо своей пленницы. Его поразили смотрящие на него в упор цвета морской волны, обрамленные длинными ресницами глаза, не выражающие ничего, кроме жгучей ненависти.

Не выдержав, мясник потупился и, грязно выругавшись, заявил:

— Будешь паинькой, все будет в порядке. А нет, так трубой в башку — концы в воду. Тебе и ей, — добавил и кивнул на угкнувшуюся личиком в мамину грудь Алинку.

Затем червь с хозяйским видом пополз осматривать комнаты захваченной квартиры. Современное убранство его поразило, и он жадно стал копаться в мебельных ящиках, рассчитывая найти значительную сумму денег. Тонкая стопочка баксов и несколько тысяч рублей лежали на самом виду, на массивной тумбе рядом с телевизором, и интуитивно подонок сообразил, что больше ничего не найдет.

— Ведите ее сюда! — прокричал из гостиной разочарованный ублюдок, и упыри незамедлительно бросились выполнять указания шефа.

Подталкиваемая отморозками женщина вошла в комнату и уселась в кресло, еще сильнее прижав к себе дочку.

— Где деньги? — засветив беззубые челюсти, прохрипел подонок.

— Все, что есть в доме, у тебя в руках, — выдавила Марина. — Золото найдешь в спальне на трюмо. Забирайте и уходите, — все еще надеясь, что это обычное ограбление, добавила она, и Череп мои ял, что пленница говорит правду.

Его снова поразил ненавидящий взгляд беспомощной в своем положении удивительно достойной женщины. Ему непременно захотелось тут же унизить ее и, поглумившись, разорвать, но сдержался, понимая, что не сможет повлиять на крутого Винникова, если поспешит с расправой над его семьей.

«Ничего, чуть позже я займусь тобой, гордая», — подумал кровосос, представляя, как будет ломать прекрасное женское тело сопротивляющейся Марины.

Грязные мысли кровожадного ублюдка прервал мелодичный звонок модной трубочки. Оставленный у «Континента» наблюдатель сообщил, что вся верхушка ящеровских собралась на обычное разгуляево и нет только Кострова.