Позже
Шрифт:
– Джейми принес тебе рогалики от Забара, Гарри. Не хочешь парочку?
Я показал пакет со своего места в дверном проеме (мне очень не хотелось подходить ближе), улыбаясь и чувствуя себя немного похожим на одного из участников «Правильной цены»[77].
Дядя Гарри сказал:
– Йиг.
– Это значит «да»?
– спросила мама.
Дядя Гарри сказал «нг» и помахал мне обеими руками. Не нужно было быть телепатом, чтобы понять, что это значит - никаких гребаных печенек.
– Не хочешь
Я не был уверен, что дядя Гарри в эти дни вообще имеет представление, что такое «прогуляться».
– Я помогу тебе подняться, - сказала мама и взяла его за руку.
– Нет!
– закричал дядя Гарри. Не «нг», не «йиг», не «уг» - «нет». Ясно, как божий день. Его глаза стали большими и начали слезиться. Затем, также ясно, как божий день: - Кто это?
– Это Джейми. Ты же помнишь Джейми, Гарри.
Только он не помнил и смотрел вовсе не на меня. Он смотрел через мое плечо. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кого я там увижу, но я все равно это сделал.
– То, чем он болен, передается по наследству, - сказал Террио, - по мужской линии. Ты станешь таким же, как он, Чемпион. Не успеешь оглянуться, как станешь таким же, как он.
– Джейми?
– спросила мама.
– Ты в порядке?
– В порядке, - сказал я, глядя на Террио.
– Со мной все в порядке.
Но это было не так, и усмешка Террио говорила о том, что он тоже это знал.
– Уходите!
– крикнул дядя Гарри.
– Уходите, уходите, уходите!
Так мы и сделали.
Втроем.
35
Я уже почти решил рассказать все маме - мне нужно было излить душу, даже если бы это напугало ее и сделало несчастной, - как вдруг судьба, как говорится, взяла меня за руку. Это было в июле 2013, примерно через три недели после нашей поездки к дяде Гарри.
Однажды рано утром, когда мама собиралась идти в офис, ей позвонили. Я сидел за кухонным столом, жадно поглощая хлопья «Чериос», и наблюдал за ней вполглаза. Она вышла из спальни, застегивая молнию на юбке.
– Вчера вечером с Марти Беркеттом произошел небольшой несчастный случай. Споткнулся обо что-то - наверное, когда шел в туалет - и повредил бедро. Он говорит, что все в порядке, и, может быть, так оно и есть, но, как мне кажется, он просто пытается играть в мачо.
– Да, - сказал я, в основном потому, что всегда безопаснее соглашаться с мамой, когда она суетится и пытается сделать три разных дела одновременно. Про себя я подумал, что мистер Беркетт слишком стар, чтобы быть мачо, хотя было забавно думать, как он играет главную роль в фильме типа «Терминатор: Выход на пенсию». Размахивая тростью и провозглашая: «Я вернусь». Я взял в руки свою миску и начал прихлебывать молоко.
– Джейми, сколько раз я говорила тебе этого не делать?
Я не мог вспомнить, было ли это когда-нибудь вообще, потому что довольно много родительских указаний, особенно касающихся манер поведения за столом, имели тенденцию пролетать мимо моих ушей.
– А как еще я могу съесть все это?
Она вздохнула.
– Забей. Я приготовила
Сначала я не ответил. У меня было такое чувство, будто меня ударили молотком по голове. Некоторые идеи всегда таковы. Кроме того, я чувствовал себя полным идиотом. Почему я раньше не подумал о мистере Беркетте?
– Джейми? Земля вызывает Джейми.
– Конечно, - сказал я.
– С большим удовольствием это сделаю.
– На самом деле?
– Ну да!
– Ты заболел? У тебя температура?
– Ха-ха, - сказал я.
– Смешно, как резиновый костыль.
Она схватила сумочку.
– Я дам тебе денег на такси.
– Не надо, просто положи запеканку в сумку. Я пройдусь пешком.
– На самом деле?
– удивленно повторила она.
– Прямо до Парковой?
– Конечно. В качестве тренировки.
– Не совсем правда. Мне нужно было время, чтобы убедиться, что моя идея хороша, и, если это так, составить план, как выложить ему свою историю.
36
С этого момента я собираюсь начать называть мистера Беркетта профессором Беркеттом, потому что в тот день он меня кое-чему научил. Он многому меня научил. Но перед тем как начать процесс обучения, он слушал. Я уже говорил, что понимал, что мне нужно с кем-то поговорить, но я не знал, какое освобождение наступит после того, как я облегчу душу, пока на самом деле этого не сделал.
Он подошел к двери, ковыляя не на одной трости, которую я видел у него раньше, а сразу на двух. Его лицо просияло, когда он меня увидел, так что я думаю, он был рад компании. Дети довольно эгоистичны (я уверен, вы это знаете, если когда-либо были одним из них, ха-ха), и только позже я понял, что он, должно быть, был одиноким, очень одиноким человеком в течение многих лет после смерти Моны. У него была дочь на западном побережье, но если она и приезжала в гости, то я никогда этого не видел (см. заявление выше о детях и эгоистичности).
– Джейми! Ты пришел с подарками!
– Просто запеканка, - сказал я.
– По-моему, это шведский пирог[78].
– Возможно, ты имеешь в виду пастуший пирог. Я уверен, что это очень вкусно. Не будешь ли ты так любезен, положить его в морозильник? У меня вот эти… - Он оторвал обе трости от пола, и на какой-то страшный миг мне показалось, что он вот-вот упадет лицом вниз прямо передо мной, но он вовремя успел их опустить.
– Конечно, - сказал я и пошел на кухню. Я получал удовольствие от того, как он называл холодильники - морозильниками, а машины - авто. Он был исключительно старой закалки. Да, и еще он называл телефоны - телефунгусами. Это слово мне так понравилось, что я сам начал его использовать. И пользуюсь им до сих пор.