Поющие пески
Шрифт:
— Нет. Мы не обозначили точно дату следующей встречи. Я попросил его, чтобы он еще раз зашел ко мне, прежде чем покинет Лондон. Когда он ушел, я был убежден, что он обиделся, что он, может быть, зол, по причине отсутствия у меня… скажем так, понимания.
— Да, это должно было быть для него ударом. Извините, что я отнял у вас много времени. Вы проявили большое терпение. Я ужасно вам благодарен.
— А я ужасно рад, что мог вам чем-то помочь. Боюсь только, что эта помощь немногого стоила. Если будет еще что-то такое, что я мог бы сделать
— Разумеется, это так, но вы были настолько любезны, что я боюсь попросить вас еще кое о чем. Полагаю, что эта просьба будет несколько неуместна.
— В чем же дело?
— Не могли бы вы одолжить мне эту фотографию?
— Фотографию?
— Фотографию метеоритного кратера. Я заметил, что фото прикреплено к альбому, а не приклеено. Я очень хотел бы показать это другу Кенрика. Торжественно обещаю его отдать. И в идеальном…
— Ну конечно, вы можете взять эту фотографию. И прошу вас не утруждать себя ее возвращением. Я сделал этот снимок сам, и негатив лежит в соответствующем месте. Я легко могу сделать новые отпечатки.
Он вытащил снимок из альбома и вручил его Гранту. Вместе с ним он сошел вниз, проводил до дверей, немного поговорил на тему дворика, выслушав похвалы Гранта, и, прежде чем закрыть дверь, вежливо подождал, пока Грант дойдет до машины.
Грант взял дневную газету, которая лежала на сиденье автомобиля, и осторожно вложил снимок между ее страницами. Потом он поехал к реке, на Эмбэнкмент.
Он подумал, что старое здание, как всегда, похоже на ужасный сеновал, виднеющийся в полумраке. Так же выглядел и отдел дактилоскопии, когда он до него добрался. Картрайт как раз погасил сигарету на блюдечке чашки с недопитым холодным чаем и любовался своей последней работой: полным набором отпечатков левой руки.
— Замечательно, гм? — сказал он, подняв голову, когда тень Гранта упала на него. — Они приведут Пинки Мейсона на виселицу.
— Разве он не догадался воспользоваться перчатками?
— Ого! Пинки мог бы купить концерн «Дентс». Этот маленький ловкий субъект Пинки просто не мог поверить, что полиции когда-нибудь придет в голову что-то другое, кроме самоубийства. Перчатки существуют для мелких взломщиков и им подобных. Но не для интеллектуальных светил вроде Пинки. Ты уезжал?
— Да. Был на рыбалке в Шотландии. Если ты не очень занят, то не смог бы быстренько для меня кое-что сделать?
— Сейчас?
— Да нет. Можно и завтра.
Картрайт посмотрел на часы.
— Сейчас мне нечего делать. Потом я должен встретиться с женой в театре. Мы идем на новую пьесу Марты Хэллард. Я могу сделать это сейчас, если хочешь. Это что-нибудь сложное?
— Нет. Ужасно просто. Вот здесь, в нижнем правом углу этой фотографии есть замечательный отпечаток большого пальца. А на обратной стороне, как я думаю, ты найдешь хорошенький набор отпечатков остальных пальцев. Я хотел бы проверить их в картотеке.
— Нормально.
— Сейчас я иду в библиотеку. Я еще сюда приду.
В библиотеке он взял «Кто есть кто» и поискал Кинси-Хеуита. Упоминание о нем было очень скромным по сравнению с половиной колонки, посвященной Хирону Ллойду. Из написанного следовало, что он был гораздо моложе Ллойда, имел жену и двоих детей. Адрес был лондонский. Это «связан с Шотландией», как говорил Ллойд, похоже, заключалось в том, что он был младшим сыном какого-то Кинси-Хеуита, имеющего имение в Файфшире.
Так что есть возможность, что он сейчас находится или находился недавно в Шотландии. Грант пошел к телефону и набрал лондонский номер. Женщина с приятным голосом сказала, что мужа нет дома. Нет, его не будет долгое время. Он в Аравии с ноября, и не следует ожидать его раньше, чем в мае. Грант поблагодарил и положил трубку. Билл Кенрик ехал не к Кинси-Хеуиту. Завтра ему придется обойти разных знатоков Аравии, одного за другим, и расспросить их о Кенрике.
Поговорив с друзьями, с которыми он столкнулся в отделе, он вернулся к Картрайту.
— Ты уже сделал, или я пришел слишком рано?
— Не только сделал, но и проверил их для тебя. Ответ звучит: нет.
— Ну да, собственно говоря, я тоже ничего не ожидал. Только расчищал подступы. И все же большое тебе спасибо. Снимок я возьму с собой. Я слышал, что рецензии на новую пьесу Марты Хэллард ужасны.
— Действительно? Я никогда не читаю рецензий. Берил тоже не читает. Она просто любит Марту Хэллард. Я тоже, если уж об этом зашла речь. Чудесные, длинные ноги. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, и еще раз спасибо.
Глава XII
— Мне кажется, этот тип не очень-то вас восхищает, — сказал Тэд Каллен, когда Грант закончил по телефону свой рассказ.
— Разве? Ну, может быть, он не принадлежит к числу тех людей, от которых я без ума. Слушай, Тэд: ты совершенно уверен, что в закутках твоего мозга не засветится мысль, где Билл мог остановиться?
— У меня в мозгу нет никаких закутков. У меня только есть под черепом немного места, где я держу все, что мне нужно. Немного телефонных номеров и пара молитв.
— Ну, хорошо. Я хотел бы, чтобы ты завтра обошел, если хочешь, те места, которые тебе кажутся само собой разумеющимися.
— Да, разумеется. Я все сделаю. Все, что вы говорите.
— Порядок. У тебя есть ручка? Я продиктую тебе список.
Грант дал ему названия двенадцати отелей, которые он отобрал. При этом он исходил из той предпосылки, что молодой человек, приехавший из страны открытых пространств и небольших городков, будет искать отель, который был бы одновременно большой и веселый и при этом не очень дорогой. На всякий случай он добавил пару адресов наиболее известных дорогих отелей. Молодой человек с двухмесячной зарплатой временами способен на экстравагантные поступки.