Поймать Уинтер
Шрифт:
Спокойствие в его голосе пугает меня больше, чем нехватка кислорода из-за того, что он сжимает мою шею. У меня нет выбора, кроме как отступить, когда он толкает меня к кровати.
— Подумай ещё раз, принцесса. Я здесь не для твоего удовольствия. Я здесь не для того, чтобы ты использовала меня и издевалась надо мной, удовлетворяя свои эгоистичные прихоти. Твоя жизнь кончена. Теперь ты моя. Ты здесь для моего удовольствия. Ты получаешь удовольствие только тогда, когда я говорю, что ты этого заслуживаешь. А сейчас ты заслуживаешь только наказания.
Он
— Что ты задумал? — Визжу я, извиваясь под ним, пока он заводит мои руки за голову.
Затем мои запястья обхватывает холодный металл, и я слышу щелчок застёгивающихся наручников. Как будто я ничего не весила, Габриэль переворачивает меня на живот и опускается к моим ногам, чтобы пристегнуть и их.
Когда, черт возьми, он нашёл время и деньги на наручники? Но этот вопрос быстро улетучивается из моей головы, когда он достаёт перочинный нож. Моя кожа становится липкой от страха, и когда я сглатываю, во рту становится мучительно сухо.
— Габриэль, пожалуйста, — умоляю я и слёзы застилают мне глаза.
— Больше никаких планов мести. Больше никаких одолжений или просьб. Теперь твоя очередь удовлетворять меня, и сегодня ты не кончишь. Ты кончишь только тогда, когда я решу, что ты этого заслуживаешь, когда я скажу, что можно, и всё, чего ты заслуживаешь сегодня, это чтобы я наказал твою киску и наполнил тебя спермой.
Внутри у меня всё сжимается при мысли о том, что он выместит всю свою ярость на моём теле, и на мгновение я начинаю бояться того, что он собирается сделать со своим перочинным ножом. Холодный металл лезвия упирается мне в затылок, затем он взмахивает рукой, и его футболка отделяется от моего тела. Внезапно мой дерзкий, провокационный наряд кажется глупой шуткой, а мой план довести его до оргазма рушится. Я теряю контроль и снова становлюсь объектом жестоких желаний Габриэля.
Сняв с меня всю одежду, Габриэль откладывает нож и медленно снимает куртку, рубашку и ремень. Я вздрагиваю от щелчка кожаной плети, когда он туго натягивает её, и понимаю, что меня ждёт ещё одна порка.
— Нет, пожалуйста, — умоляю я, хотя моя киска уже начинает болеть от предвкушения. Я не понимаю, как я могу возбуждаться, когда страх сковывает мои плечи, но это так.
Я вскрикиваю, когда первая огненная плеть хлещет меня по заднице, и зарываюсь головой в подушку, чтобы скрыть слёзы, которые тут же текут по моему лицу. Вскоре следует второй удар, затем третий. С каждым ударом я не могу сдержать крика, и всё же, пока кожа на моей заднице пылает, а мышцы напрягаются, мои складочки начинают покрываться капельками возбуждения. Когда Габриэль бьёт меня в четвёртый раз, звук, который я издаю, больше похож на стон, чем на крик.
Тёплый воздух щекочет моё ухо, когда Габриэль наклоняется, чтобы прошептать:
— Моя распутная
Несмотря на моё желание молчать, с моих губ срывается стон. Я не хочу доставлять ему удовольствие, возбуждая себя, но ничего не могу с собой поделать.
Он шипит сквозь зубы, и этот звук посылает электрический разряд возбуждения в мой клитор. Затем его пальцы запутываются в моих волосах, и он поворачивает мою голову в сторону, чтобы я смотрела на него. Без предупреждения он просовывает свои влажные пальцы мне между губ, и я чувствую на языке свой терпкий сок.
— Грязная маленькая шлюшка, это может тебя завести, но не смей кончать. Я обещаю, что ты пожалеешь об этом, если кончишь. Ты не кончишь без моего разрешения, а сегодня ты не заслуживаешь никакого удовольствия. — Его ледяные голубые глаза горят искренностью, и он вдавливает мою голову в подушку, прежде чем снова встать и взять в руки ремень.
Он снова взмахивает им, и я в ужасе от того, как сильно это меня заводит. Что он сделает, если я кончу? При таких темпах я не уверена, что смогу сдержать оргазм. Моя киска уже пульсирует от желания, и я чувствую, как мои соки стекают по внутренней стороне бёдер.
Наконец, когда моя задница уже кричит от боли, а я сбилась со счёта, сколько раз он меня ударил, Габриэль останавливается. Задыхаясь от усилий сдержать рыдания, которые вот-вот вырвутся из моей груди, я осмеливаюсь поднять взгляд от подушки и посмотреть через плечо на Гейба, который расстёгивает наручники на моих лодыжках. Не говоря ни слова, он заканчивает своё дело и устремляет на меня пронзительный взгляд. По выпуклости в его штанах я вижу, что он невероятно возбуждён, и от этого у меня внутри всё трепещет в предвкушении.
— Перевернись, — хрипит Габриэль.
Это что-то новенькое. Обычно после того, как он меня наказывает, он трахает меня сзади. От страха у меня сжимается сердце, когда я поднимаюсь на колени и локти, изо всех сил стараясь удержаться без рук в наручниках.
Габриэль жадно скользит взглядом по моему телу, любуясь моей задницей, пока я пытаюсь выполнить его приказ. Как только я падаю на спину, я стону от боли, вызванной трением простыни о мои недавно появившиеся рубцы на заднице.
— А теперь раздвинь ноги, — рычит Габриэль.
Я с подозрением смотрю на него и нерешительно раздвигаю ноги. Его лицо искажается от неистового желания, когда он опускает взгляд на пространство между моими ногами. Затем он снова туго натягивает ремень, и мой желудок сжимается от вновь возникшего страха.
— Не двигайся ни на дюйм, — предупреждает он, и ремень резко дёргается вперёд, задевая мою левую грудь.
Я кричу, не в силах сдержать звук, когда раскалённая добела боль пронзает мою грудь, а затем и клитор.
— Мне нужно заткнуть тебе рот? — Хрипит Габриэль, сверля меня взглядом.