Поймать Уинтер

Торн Айви

Выхватив телефон из кармана, я набираю 911. Как только оператор отвечает, я прошу прислать помощь по указанному адресу, объясняя, что там начался пожар. Я вешаю трубку, прежде чем оператор успевает задать какие-либо вопросы.

Застыв на месте, я разрываюсь между желанием сбежать и вернуться, чтобы помочь троим людям, которые сбились в кучу на безопасном расстоянии от дома. Я хочу спросить их, есть ли там ещё кто-нибудь, но не решаюсь показаться. Я уверен, что, появившись в таком виде из ниоткуда, я скорее привлеку к себе внимание, чем что-то докажу.

Разозлившись, я отступаю ещё дальше,

возвращаюсь к своему мотоциклу, но не собираюсь уезжать, пока не приедет пожарная машина. На этот раз никакие усилия со стороны персонала не остановят огонь. Я об этом позаботился. И он уже вышел из-под контроля, пожирая стены внушительного дома и заливая интерьер оранжево-жёлтым светом.

Кажется, проходит целый час, прежде чем я наконец слышу сирену. Только тогда напряжение в моей груди немного спадает. И всё же я не могу уйти, пока не буду уверен, что все в безопасности. Поэтому я прячусь за сараем и жду. Я слишком далеко, чтобы слышать, что говорит горничная пожарным, но они не заходят в дом. Вместо этого они начинают распутывать толстый пожарный шланг, чтобы замедлить распространение огня.

Понаблюдав за их работой ещё некоторое время, я, наконец, пришёл к выводу, что больше никто не находится в опасности. Они смогут потушить пожар, хотя, судя по всему, ущерб будет довольно значительным. Вся передняя левая сторона дома почернела и обгорела. Библиотека полностью отсутствует.

Стиснув зубы, я крепко сжимаю мотоцикл и качу его по дороге, пока не оказываюсь на приличном расстоянии от места преступления. Затем я сажусь на мотоцикл и завожу его. Меня переполняет ярость, пока я мчусь к зданию клуба. Не могу поверить, что я был так близок к тому, чтобы убить ни в чём не повинного человека из-за этой вражды. Эти люди никогда не причиняли вреда Уинтер, и они могли погибнуть сегодня вечером, потому что я согласился помочь ей в её глупой мести.

Я рад, что уже достаточно поздно и в клубе почти никого нет, а большинство членов клуба уже разошлись по домам. Я объезжаю дом сзади и паркуюсь, а затем проскальзываю внутрь через входную дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я уверен, что слухи о пожаре распространятся, и не хочу, чтобы кто-то из «Сынов дьявола» сложил два и два.

Затем я направляюсь прямиком в свою комнату, намереваясь добраться туда до того, как меня заметят, и более чем готовый высказать Уинтер всё, что я о ней думаю.

— Ты вернулся! Ты сфотографировал? — Выпаливает она, как только я вхожу в дверь и захлопываю её за собой. Она уже почти разделась, вероятно, готовая вознаградить меня за то, что я устроил пожар, или возбуждённая от мысли, что причинила боль своей сопернице. Только одна из моих огромных футболок прикрывает её упругие соски и соблазнительные бёдра. — Я уже начала волноваться. Я не думала, что это займёт так много времени. Я подумала, что, может быть, что-то пошло не так. Тебя поймали или… — Голос Уинтер затихает, когда она замечает выражение моего лица.

— Всё пошло не так, — рычу я, делая шаг вперёд, чтобы возвышаться над ней. Мои руки сжимаются в кулаки, когда я думаю о трёх сотрудниках, съёжившихся на подъездной дорожке, и о служанке, которая испуганно плачет.

— Ты в порядке? — В её голосе слышится беспокойство, и она осматривает меня

с ног до головы.

— Я в порядке, — шиплю я. — Но дом не был пуст! Сегодня вечером я мог бы убить кого-нибудь, Уинтер. Кого-то невинного, кого-то, кто не имел никакого отношения к тебе или твоей дурацкой вражде. Не могу поверить, что позволил тебе уговорить меня участвовать в такой мелочной затее.

Лицо Уинтер становится каменным.

— Ну, я же не знала. Ты сам подтвердил, что в доме никого не должно быть. Так за что ты на меня злишься?

— Потому что это ты хотела устроить поджог! — Кричу я, а затем понижаю голос, чтобы нас никто не услышал. Но мой тон остаётся ровным и убийственным, когда я тычу пальцем ей в лицо. — Это ты не можешь просто отпустить ситуацию. Ты никогда не бываешь довольна. Мы уже несколько недель устраиваем эти дурацкие выходки в отместку, — рычу я. — А ты всё ещё жалуешься, что этого недостаточно. А когда этого будет достаточно? Ты когда-нибудь забудешь об этом дерьме?

— Не смей тыкать пальцем мне в лицо! — Уинтер шлёпает меня по руке, чтобы я не мешал ей, и делает своё лучшее лицо чопорной принцессы, упирая руки в бока, создавая идеальное впечатление о себе прежней, избалованной девчонке. — Ты тот, кто диктовал условия всё это время, так как же я могу быть удовлетворена? На самом деле мы ничего не делаем для того, чтобы донести до людей своё мнение. Конечно, мы напугали Афину, и теперь она оглядывается через плечо, но это ничто по сравнению с тем, во что она превратила мою жизнь. Кроме того, ты должен был привыкнуть к подобным вещам, ведь ты занимался этим всю свою жизнь. Для этого ты здесь и находишься!

28

УИНТЕР

Как только эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что зашла слишком далеко. Габриэль приходит в ярость, его взгляд из обиженного и безумного становится наполненным глубокой, необузданной яростью. Я вдруг чувствую себя ничтожной, когда его мышцы напрягаются в попытке сдержать неистовую ярость. Инстинктивно я убираю руки с бёдер, чувствуя себя гораздо менее уверенной и контролирующей ситуацию, чем несколько мгновений назад. Последние несколько недель прошли так гладко. Мы так хорошо ладили: Габриэль поддерживал мои планы мести, и я начала думать, что мы идеально подходим друг другу. Но теперь я вижу, что довела его до предела.

Независимо от того, что он делал для клуба или своей работы в прошлом, он явно обозначил черту, до которой готов идти ради меня. Хотя это меня бесит, я не уверена, что хочу давить на него сейчас. В данный момент, как мне кажется, важнее всего моё собственное выживание.

— Для этого я здесь? — Повторяет Габриэль своим ледяным тоном.

Затем он поднимает руку и обхватывает моё горло, сжимая его так, что я едва могу дышать. Я вздрагиваю, и моё сердце начинает бешено колотиться.

— Ты думаешь, я здесь для того, чтобы ты могла мной пользоваться, чтобы ты могла мной командовать, чтобы мне было всё равно, как мои действия влияют на людей, чтобы мне было всё равно, если другим будет больно?