Поймать Уинтер
Шрифт:
Кофе всегда был одним из моих запретных удовольствий, той сферой моей жизни, от которой я не могла отказаться, несмотря на то, что всегда добавляла в него сахар и снижала жирность. А ещё тирамису из La Dolce Bella. Этот ресторан — одно из немногих приятных воспоминаний о моей семье. Именно туда мы пригласили маму на один из её последних дней рождения. Я помню, как в тот день мы заказали огромное количество десерта, потому что в La Dolce Bella готовят лучший тирамису в городе. Даже Грейсон и мой отец в тот вечер расслабились и смеялись, отбросив свои холодные, мужественные маски, чтобы порадоваться за мою маму, которая хоть раз в жизни
Но больше всего я скучаю по ощущению равновесия, которое испытывала, занимаясь йогой с моим персональным тренером. Чего бы я только не отдала, чтобы снова войти в те двери и хорошенько растянуться и поработать над балансом. В том зале я чувствовала такое равновесие, которое редко испытывала в остальной жизни. Я могла бы отвлечься и забыть обо всём стрессе и давлении, которые испытываешь, живя в семье с высоким социальным статусом. Думаю, в каком-то смысле моя новая жизнь избавила меня от стресса и тревоги, связанных с поддержанием репутации семьи. Но мне также очень нравилось играть в эту игру, а йога помогала мне настроиться на достижение целей. Теперь, когда моё имя обесчещено, я не знаю, в чём должна заключаться моя цель.
И всё же этого недостаточно, чтобы собрать воедино все разрозненные кусочки головоломки, которые крутятся у меня в голове. Мне нужно осмотреть университетский кампус или заглянуть в свои старые любимые места, чтобы всё встало на свои места. Может быть, я смогу уговорить Старлу отвезти меня туда после раздачи еды или ускользнуть, пока никто не видит.
— Честно говоря, я немного удивлена, что «Сыны дьявола» настолько милосердны, что организовали такую акцию по сбору продуктов, — рассеянно говорю я с заднего сиденья, продолжая смотреть на мелькающие мимо здания.
Краем глаза я вижу, как Старла и Дебби переглядываются.
— Мы — неотъемлемая часть сообщества, и я думаю, что важно проявлять поддержку и доброту по отношению к тем, кому повезло меньше, — объясняет Старла. И всё же я слышу невысказанную правду за этими словами, ведь я начинаю вспоминать, что такое правда — моя правда.
«Сыны дьявола» делают это и, что ещё важнее, их женщины, чтобы загладить вину за насилие и жестокость, которые они творят в обществе. По большей части это происходит во имя семей Блэкмур, но нельзя сказать, что банда состоит из одних единорогов и ароматных роз, когда им не приказывают разорвать чью-то семью в клочья.
Когда Старла останавливается прямо перед приютом для бездомных «Блэкмур», расположенным на углу в нескольких кварталах от центра города, мы все тихо выходим из машины.
— У каждой из девушек, у которых есть машина, есть место, куда можно заехать и помочь, поэтому мы отнесём эти продукты внутрь и поможем здесь подготовиться к важному дню. Этот приют — одно из главных мест в городе, куда люди приходят на День благодарения, если у них нет дома или семьи, с которой можно приготовить праздничный ужин. — Старла ещё раз открывает багажник и достаёт столько сумок, сколько может унести.
Я делаю то же самое, а Дебби замыкает шествие, и мы направляемся в обветшалое убежище. В сыром помещении воняет потом и биологическими жидкостями, и я прочищаю горло, стараясь не вдыхать этот зловонный запах. Когда мы доходим до кухни, дородная женщина лет шестидесяти пяти, широко улыбается нам. Она вытирает руки о фартук и обнимает Старлу.
— Привет, Бетти, — говорит Старла. — Ты, конечно, помнишь Дебби. А это Уинтер.
Женщина
— Спасибо, что помогаете. Благодаря вашей усердной работе День благодарения запомнится многим.
— Мы рады помочь, — небрежно бросаю я и ставлю пакеты на прилавок. Особенно если это значит, что после этого я смогу пробраться в город.
Перенос пакетов занимает гораздо больше времени, чем я рассчитывала. К тому моменту, как я заношу всё на кухню, мои руки болят и слабеют от нагрузки. Мне действительно нужно вернуться к йоге. Я чувствую, что уже утратила часть былой силы и выносливости, хотя, к счастью, благодаря упорным тренировкам в прошлом мои потери пока минимальны.
После тяжёлой работы мы делаем небольшой перерыв на обед. Бетти готовит посредственный сэндвич с ветчиной и большим количеством майонеза и американского сыра Крафт. Теперь, когда я вспоминаю сэндвичи с огурцом и закуски ручной работы, которые персонал каждый день готовил к обеду в доме моего отца, я с трудом могу проглотить это жирное безвкусное блюдо.
Это заставляет меня вспомнить, как Габриэль кормил меня раменом и остатками хот-догов в первые дни моего пребывания в клубе. Я в ужасе от того, как сильно мне в то время нравилась дешёвая еда быстрого приготовления. Интересно, понравилась бы мне эта еда сейчас или я просто была слишком голодна, чтобы понять, что она должна вызывать у меня отвращение. Моя прежняя «я» пришла бы в ужас от того, что я ела в последнее время. Но я не могу не признать, что мне было бы легко привыкнуть к большинству блюд, с которыми познакомил меня Габриэль. А вот к этому сэндвичу — не очень.
После еды мы переходим к сортировке продуктов по кладовым и витринам, чтобы всё было готово к приготовлению в День Благодарения. Я очень благодарна за то, что никто не упоминает о возможности того, что я потрачу своё время в День благодарения на помощь бездомным.
Пока мы работаем, Бетти весело болтает, часами вовлекая Старлу и Дебби в разговор и изо всех сил стараясь вовлечь и меня. Однако моя голова всё ещё гудит после беспокойной ночи, и я не могу сосредоточиться на разговоре.
Перед моими глазами продолжают мелькать воспоминания, отвлекая меня, пока я перебираю в памяти случайные детали своего прошлого, например, разговор с моим братом Грейсоном о том, чтобы ударить Кейда Сент-Винсента по колену во время матча по регби, или послеобеденный обед в загородном клубе, где Дин Блэкмур, высокородный наследник города Блэкмур, за которого, по словам моего отца, я однажды должна была выйти замуж, сидел за одним столом со мной, отцом Дина, моим отцом и несколькими другими представителями высшего общества. Я не могу понять, в каком порядке всё это происходило, из-за чего эмоции, связанные с каждым воспоминанием, смешиваются. Это утомительно, не говоря уже о непрекращающейся болтовне женщин в соседней комнате.
Я не в лучшем расположении духа, и мне действительно приходится прилагать все усилия, чтобы не сорваться на кого-нибудь и не потребовать тишины и покоя.
— Всё в порядке? — Тихо спрашивает Старла, толкая меня локтем, пока я стою перед полкой в кладовой и смотрю на банки с тыквенной начинкой, которые я аккуратно расставляю.
— Хм? — Я оборачиваюсь к ней, и выражение беспокойства на её лице смягчает моё раздражение.
— Ты весь день была очень тихой и выглядишь какой-то расстроенной. Ты в порядке?