Пойманный
Шрифт:
— Привет, я Анна, — и протягивает мне руку.
— Митч. — Я твёрдо пожимая её, не вкладывая никакого флирта.
— Сколько твоей дочери?
— Семь месяцев.
Она кивает, после чего на мгновение повисает неловкая тишина, и у меня создаётся впечатление, будто она набирается смелости спросить то, зачем пришла сюда.
— Ты не женат? — Она вновь бросает взгляд на мою левую руку. — У тебя нет кольца.
Я подавляю улыбку.
— Нет, не женат, но кое с кем встречаюсь. — Но это секрет. О котором никому нельзя знать. Чёрт, может, мне не следовало
Ей улыбка спадает. Но после прошедшей недели её разочарование — хороший толчок для моего растоптанного эго.
— Хреново, — в её тоне появляется натужная игривость. — Видимо, не повезло.
Повезло — если спросить у Эрин, матери Пейдж или любого другого друга Пейдж.
— Что ж, было приятно познакомиться.
— Мне тоже, — киваю я.
Она машет Бри, перебирая пальцами.
— Пока, милая.
Я смотрю, как она уходит, припустив по беговой дорожке в сторону озера. В противоположную сторону от парня. Они пробегают мимо друг друга, и он отводит взгляд от неё на меня, как будто видел, как мы только что разговаривали. И только когда он приближается, я его узнаю.
Блядь! Колдер.
Какого хрена он здесь делает? Мда, как будто у него нет права бегать по общественной дороге.
Свернув с тропинки, он замедляется и идёт прямиком к нам. Прямо перед тем, как остановиться у качели, устремляет любопытный взгляд в сторону блондинки.
Что, неужели думает, будто я за ней приударил?
— Кингсли, — кивает он.
— Колдер. — Тут уж никакой любви.
Выражение его лица совершенно меняется, и на нём тут же растягивается огромная улыбка, когда он видит Бри. Она на всех оказывает такой эффект.
Не то, чтобы я желал, что он попросит разрешения остановить качели и взять мою дочь, но именно так, как будто имеет на это полное право, он поступает. Стискиваю зубы, чтобы не выдрать её из его рук.
— Привет, карапуз, — напевает он, целуя её в щёчку. — Мы не виделись с прошлой недели. Скучала по мне?
Бри счастливо взвизгивает, крепко обнимая его за шею. Колдер встречает её влажные поцелуи улыбкой.
Глянув на меня поверх ей головы, он произносит:
— Надеюсь, ты не возражаешь? Мы вроде как питаем друг к другу тёплые чувства.
Возражаю ли я? Эм, да. Скажу ли я ему об этом? Ну, уж нет. Он её крёстный и был рядом с ней, когда меня не было. У меня нет оснований возражать.
— Вижу, — отвечаю я, ссылаясь на последнюю часть его высказывания.
Бри, видимо, на седьмом небе от счастья, судя по тому, как продолжает верещать и осыпать поцелуями его улыбающееся лицо.
— На отцовском дежурстве? — он оглядывается, как будто убеждаясь, что Пейдж нет с нами.
— Можно сказать и так.
— А где Пейдж?
В его вопросе нет ничего больше дружеского интереса, но у меня всё равно встают волосы на загривке.
— Занимается делами. — Подробности ему не нужны.
— Окей, — отзывается он. — Что ж,
Я делаю шаг вперёд, чтобы забрать у него дочь.
— Давай, Бри. Нам пора домой.
Всё, что нужно сделать — протянуть к ней руки. Но это не так. Бри изворачивается, глядит на меня и яростно качает головой, после чего прочно цепляется за Колдера. А когда Колдер, поморщившись, пытается расцепить её руки на своей шее, она сопротивляется и начинает плакать.
Оглядевшись по сторонам, я замечаю, что все в парке наблюдают за сценой, развернувшейся перед ними.
— Малышка, тебе нужно домой. Давай, иди к папе.
Мне хочется спрятать голову в руках. Я думал, это в прошлом. Думал, она уже знает меня. Господи, да я верил, что она предпочтёт меня любому другому взрослому мужчине в своей жизни. Это я тот, кого она видит каждый день. Это я тот, кто меняет ей подгузники. Это я тот, кто читает ей сказки на ночь, а не Колдер.
— Раньше мы часто виделись… — его голос затухает к концу. Он говорит почти извиняющимся тоном, как будто пытаясь объяснить, почему моя дочь предпочла его мне.
— Понятно, — односложно изрекаю я.
Рыдания Бри успокаиваются до всхлипов, потому что она решила, будто ей уступили. Ага. Колдер отвезёт её домой.
«Прости, милая, этого не случится». Я попросту развожу её руки, отчего она издаёт оглушительный вопль негодования, и заключаю её в объятьях.
Колдер настороженно смотрит на меня. Он что, думает, будто я сделаю ей больно?
— Я лучше отвезу её домой. — Её крики тонут в моём голосе.
— Ещё увидимся, — отзывается он, прежде чем махнуть Бри.
Она принимается извиваться, вынуждая меня приложить больше усилий, чтобы не дать свалиться ей на землю.
Я торопливо направляюсь к машине, прекрасно осознавая количество глаз, следящих за нами. Те три женщины, наверное, уже держат пальцы наготове, чтобы набрать 9-1-1, убеждённые, что я её похищаю.
Попробуйте пристегнуть сопротивляющегося ребёнка к детскому креслу. Не так уж это просто. Спустя минуту, я решаю посадить Бри на колени, молясь Богу, что мне удастся её успокоить. Она продолжает плакать, пинаться и взбрыкивать, пока совсем не выдыхается.
Проходит десять минут, и я, эмоционально истощённый, опускаю на неё взгляд. Слёзы струятся по её красному личику, из носа течёт. Схватив «Клинекс» из сумки с подгузниками, я пытаюсь вытереть её, но каждый раз, как салфетка оказывается вблизи её лица, она отворачивает голову и отпихивает мою руку. И только, когда она слишком устаёт бороться, у меня получается вытереть её нос и взять другую салфетку, чтобы стереть слёзы.
— Видимо, у нас есть ещё к чему стремиться? — говорю ей. Почему я продолжаю думать, что добился успеха больше, чем есть? Может, она и ребёнок, но у меня создаётся впечатление, будто Бри знает, что я наделал, и она та, кто остаётся первой в списке людей, которые ещё не простили меня. Та, кто, возможно, не простит меня никогда.