Пойманный
Шрифт:
Его руки снова окружают меня, и я закрываю глаза от боли и удовольствия, вызванных его поступком. Его твёрдого тепла и запаха, окружающего меня. И тогда я принимаю то, что неизменно знало моё сердце. Я всё ещё его люблю. Всегда, наверное, буду любить.
Мы замираем так на несколько минут — Митч крепко держит меня, пока я ищу утешения в его руках.
Не спеша он поднимает голову от моей шеи, и в тот миг я остро ощущаю близость наших тел. Его промежность прижата к моих ягодицам, а руки, раскинувшиеся на моём животе, поднимаются вверх, оставляя кончики пальцев прямо под грудью.
— Прости
Подняв руку к моему подбородку, он наклоняет лицо и оставляет поцелуй у уголка рта. Слёзы продолжают течь из-под век и мои глаза, подрагивая, закрываются, в то время как я чувствую восходящую боль и агонию от удовольствия его поцелуя, его прикосновения. Только он всегда был способен заставить чувствовать меня так много и так сильно.
Глубинный стон вырывается из его горла, а рука на животе поднимается ближе к груди, потирая большим пальцем сосок, пока тот не становится острым и твёрдым. Удовольствие пронзает меня, как копьё, и я издаю громкий вздох.
— Господи, Пейдж, прости меня. Я скучал по тебе. Ты даже не представляешь, как сильно я скучал, — рычит он мне на ухо, перемежая слова движениями бёдер и эрекции у моих ягодиц.
Моё тело откликается без промедления, прилив влаги затопляет лоно. Прежде чем я успеваю перевести дух, он поворачивает меня и поднимает на стол. Мои ноги инстинктивно раздвигаются, давая ему место, пока он, схватив за затылок, глубоко целует меня, затапливая в бурном потоке наслаждения.
Обняв его руками за шею, я впиваюсь ногтями в волосы, расчёсывая пальцами шелковистые пряди. Вкладываю в поцелуй всё: ярость и огонь, отчего мы оба вкушаем вкус друг друга. Губы смяты, языки сплетаются и поглаживают, зубы сталкиваются — наш голод это нечто, что нельзя взять под контроль или приручить.
Он вдавливает в меня свою твёрдую длину, и на сей раз я чувствую его именно там, где мне хочется. Мой центр пульсирует и сжимается в отчаянной необходимости. Он проглатывает мой стон, скользнув руками под мой зад, и сближает нас так, что мы оказываемся максимально близко.
Я забираюсь руками ему под футболку, а он хватается за край моей и тянет её вверх, заставляя меня отказаться от того, что я собиралась сделать, чтобы он мог стянуть футболку через мою голову.
Остаюсь сидеть на столешнице в розовом лифчике и штанах для йоги. Митч застывает и впивается в меня глазами, взглядом пожирая каждый дюйм моей обнажённой кожи. Тянусь, чтобы коснуться его, и это, кажется, побуждает его к действию.
Он сгребает в кулаки свою футболку и снимает её через голову, бросая на деревянный пол рядом с моей.
Вот рту пересыхает, пока я изучаю ширину его плеч, идеальные грудные мышцы и пресс, от которого у меня появляется слабость в коленях. Хочу, хочу, хочу — единственные слова, проносящиеся у меня в голове, хотя потребность занимает место гораздо дальше на юг.
Потом он целует меня снова, безошибочно потянувшись к задней застёжке лифчика. В ту же секунду, убрав лямки с плеч, он отрывается от моего рта, переходя от щеки к шее, пока я не чувствую жар его дыхания на своём соске.
Дыхание становится
— Тебе хорошо? — шепчет он хрипло, обволакивая сосок ещё дозой влажного воздуха.
Захныкав, я пытаюсь вынудить его взять меня в рот, надавливая ему на шею. Как будто недостаточно помучив, он дразнит, пытает меня, несколько секунд сопротивляясь моим усилиям, прежде чем окружить пику губами и глубоко втянуть её в рот.
Я издаю жалобный крик и закусываю губу, чтобы задушить подступающий вопль. Оргазм, нарастающий во мне, набирает скорость и импульс, но я не хочу, чтобы он наступил слишком скоро, прошёл слишком быстро. Ведь Митч даже не коснулся меня ниже пояса.
Вскоре он переключает внимание на другую грудь, лаская её, облизывая и втягивая, как мучил первую. Ополоумев от желания, я целую его в шею, вожу руками по мускулистой спине и пропускаю пальцы через его волосы.
В конце концов, подняв голову от моей груди, он выглядит таким же одурманенным, какой себя чувствую я, его глаза полузакрыты, ноздри раздуваются, а зрачки расширены. Не отводя от взгляда, он хватает на талии штаны и плавно снимает их с меня. И только, спустив их, опускает взгляд.
Теперь на мне только бледно-розовые стринги.
Из его горла слышится рокот. Мне кажется, что он сейчас стащит их с меня, но ничего такого не происходит. Вместо этого раздвигает мои ноги ещё сильнее, подняв руку по моему бедру выше, пока не добирается до промежности трусиков. Материал намок, а лоно налилось жаром и агонией. Сдвинув трусики в сторону, он проводит двумя пальцами вниз к центу, срывая стон с моих губ.
— Господи, Пейдж, — шепчет он, и я слышу агонию в его голосе. Он гладит меня один раз, второй, третий, прежде чем запустить внутрь два пальца.
— Митч, — вскрикиваю я, дёрнув бедрами напротив его руки. Влагалище тесно сжимается вокруг пальцев. Голова откидывается назад, а спина выгибается, выставляя грудь навстречу потолку.
Он двигает пальцами вперёд-назад, увеличивая темп с каждым судорожным вздохом, что я делаю. Чтобы довести меня до грани, он накрывает ртом сосок, сначала поглаживая его языком, а потом резко ударяя. И от обоих его действий, я разваливаюсь на части, падая с вершины с такой силой, что на секунду все меркнет, и конвульсии сотрясают моё тело. У меня уходит целая минута, пока я оправляюсь от наслаждения.
Неторопливо пальцы Митча выскальзывают из меня. Прижавшись поцелуем к холмику левой груди, он отстраняется и опускает на меня взгляд. Выражение его лица отражает одновременно и удовлетворение и голод, и когда он смещается между моими бёдрами, я чувствую его стояк, прижавшийся к внутренней части моего бедра.
Принимаю сидячее положение и подаюсь вниз, чтобы расстегнуть его джинсы.
— Нет, давай я сам. Не уверен, что сейчас вынесу твои руки на себе, — со стоном просит он, убрав мои руки в сторону и занявшись делом самостоятельно.