Появляется всадник

Дональдсон Стивен Ридер

Магистр вопросительно вскинул бровь. Он обсыхал, и его кожа все больше походила цветом на сосновую доску.

— Готовы?

— Я слышал, что Мастера заняты — что после смерти Квилона вы вновь обрели смысл существования. Я готов продолжать работу в Гильдии.

— Работу? — Черты Мастера Барсонажа ничего не выражали. — Какую работу?

Мастер Эремис с трудом подавил улыбку. Магистр был откровенен до нелепости. Уставившись на него завораживающим взглядом, который должен был означать возмущение (как, впрочем, и проницательность), Эремис медленно ответил:

— Значит,

это правда. Мне до сих пор не верят. Именно по этой причине я не присутствовал ни на одном из ваших заседаний — не показывался в лаборатории. Я спас Орисон от неминуемой сдачи Аленду. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы помочь Найлу выжить — и был единственным, кто предпринял хоть какую—то попытку спасти его. Я прилагал чудовищные усилия, чтобы изменить судьбу Морданта. Это ведь не я распустил Гильдию. И, тем не менее, мне не верят. Этот щенок—убийца Джерадин бросил несколько беспочвенных обвинений в мой адрес — и оказалось, что я никаким образом не могу оправдаться.

— О нет, Мастер Эремис. — Барсонаж протестующе вскинул пухлую руку. — Вы меня не так поняли. Вы не поняли нас всех. — И тоном столь же непроницаемым, как и его лицо, объяснил: — Вы, наверное, не представляете, какое высокое положение сейчас занимаете. Человека, который наполнил резервуар пресной водой, — человека, который столько сделал для спасения Найла, — нельзя просто приглашать на собрание, как какого—то пригодника. Он не может работать как ломовая лошадь. Вы были слишком погружены в свои заботы — с полным на то правом. Гильдия ни в коем случае не может не доверять вам. Мы лишь уважаем ваше высокое положение… и личную свободу.

Эремис с трудом подавил желание спросить: «Во время осады?» С неизбежным падением Орисона, когда нет никакой надежды? Неужто, по—вашему, я так глуп, что поверю в эту ложь? Но не похоже было, что магистр считает Мастера Эремиса глупцом в том или ином смысле. Он походил — бесстрастность выдавала его — на человека, долго готовившегося к этой встрече.

Мастер Эремис подался вперед в кресле; удовольствие от беседы испарилось.

— Позвольте, — сказал он скептически, — я останусь при своем мнении на этот счет.

Ведь правда — не так ли — что были заседания, на которые меня не приглашали? Идет работа, а меня не приглашают участвовать в ней? А Гильдия нашла новую цель?

Мастер Барсонаж кивнул.

— Ну конечно. — Что—то в нем, может быть, в изломе бровей, позволяло предположить, что его свободная манера держаться — просто игра. — Я рад кое—что сообщить вам на сей счет.

— А можно с самого начала?

— Конечно. Наконец—то мы ясно видим, что леди Териза—Воплотитель.

Эремис попытался скрыть, что слышать это ему весьма неприятно.

— Мастер Барсонаж, это ничего не объясняет.

— Может быть и так. — Было видно, что магистр на редкость хорошо подготовился к встрече. — Человеку вашей уверенности и способностей трудно понять тех, чьи ничтожные таланты лишь в их способности во всем сомневаться.

Тем не менее, на практике — в отличие от теории—вопрос с леди Теризой стал огромным валуном,

который невозможно перешагнуть. Что означает ее присутствие? Что знаменует ее появление? Есть ли причина ее неожиданному появлению или Джерадин лишь выступил в роли посланца его величества Случая?

Если появление леди Теризы случайность, то все воплощения в конце концов случайны. И наши исследования, как и наша мораль, — глупость. Роль Джерадина в предсказании не находит объяснений.

Мастер Эремис кивнул, словно это было для него очевидно.

— Но если, — продолжал магистр, — есть некая причина, тогда неизбежны два неоспоримых вывода. Настолько неоспоримых, — прокомментировал он без тени сарказма или насмешки, — что даже самые уважаемы члены Гильдии согласились с этим. Первое: ответственность за то, что она представляет, ложится на нас. Воплотимое—наша епархия. Второе: проблема, которую она представляет собой, должна иметь решение. Что может сделать один Воплотитель, другой может понять и повторить.

Нам было наглядно показано, — подвел он черту, — что причина существует. Леди Териза — Воплотитель. Нам остается лишь сожалеть, что она выбрала союз с Мастером Гилбуром и Архивоплотителем Вагелем, но мы не можем снять с себя ответственность или отказаться от надежды, которую дает нам это знание.

— Да, прекрасно. — Мастер Эремис сделал нетерпеливый жест. — Все очень логично, но вы так ничего и не объяснили. Откуда вы знаете, что она Воплотитель? Какое доказательство она дала вам? Леббик сообщил, что Гилбур освободил ее из тюрьмы. Он убил Квилона. Он отвел ее в комнату, где хранятся зеркала Хэвелока. Леббик обнаружил их там. Потом Гилбур оглушил Леббика, и они с Теризой исчезли из Орисона. Что это доказывает? Способность Гилбура появляться и исчезать так же неожиданно, как Гарт — и так же необъяснимо? Нет причин считать, что она владеет Воплотимым.

Мастер Барсонаж пожал плечами и почесал грудь, густо поросшую светлыми волосами, словно в компенсацию обширности лысины.

— Это правда, — сказал он не спеша, но и не колеблясь. — С другой стороны, можно поспорить, действительно ли Мастер Гилбур и Архивоплотитель Вагель не имели никаких причин освобождать ее — как Бретер верховного короля не имел никаких оснований убивать ее, — если она не Воплотитель. Что касается меня, я очень тщательно обдумал этот довод и нашел его убедительным. Честно говоря, он показался мне столь убедительным, что позволил вновь занять должность магистра Гильдии.

С тех пор мы получили доказательство вместо предположения, доказательство такого рода, какое требовали вы и многие другие Мастера. Внезапно он остановился и посмотрел на Эремиса так, словно сболтнул лишнее.

Мастер Эремис заставил себя глубоко вздохнуть, расслабиться и разжать стиснутые зубы. Восстановив свою небрежную позу, он сказал:

— Вы утверждаете, что верите мне. Вы верите мне настолько, чтобы сообщить, какого рода доказательство вы получили?

И снова Мастер Барсонаж ответил: