Появляется всадник

Дональдсон Стивен Ридер

— Териза, — с убежденностью сказал он. — Говорю тебе, она права. В этом наша единственная надежда.

— Что?.. — Она едва ворочала языком. Лавина прошла слишком близко и чуть не завалила ее. Словно обрушившийся потолок в зале заседаний Гильдии. — О чем ты?

В ответ Джерадин сделал ради нее невероятную попытку сдержаться. И со страстью в голосе сказал:

— Единственная надежда — что король узнает о случившемся прежде, чем люди, схватившие королеву узнают,

что он об этом знает. Прежде чем они доложат. Прежде чем начнут использовать ее против короля. На протяжении этого промежутка — если мы дадим ему время — между тем, когда узнает он, и моментом, когда они узнают, что ему все известно, — он может действовать. Он может что—нибудь предпринять, чтобы спасти ее. Или себя.

— Да, — выдохнула Торрент. — Это единственное, на что я способна.

Внезапно она покинула руины крыльца и направилась к лошадям, продолжая сжимать в руке нож. И, словно она вдруг заменила свою мать, смело скомандовала раненому.

— Возьмите лошадь и отправляйтесь в Ромиш. Там вам окажут помощь. Расскажите им обо всем, что случилось. Скажите им, что мне нужна подмога. Я оставлю для них следы на дороге. — Затем ее тон стал мягче. — Вы тяжело ранены, я знаю. Но я ничем не могу помочь вам. Я должна попытаться спасти королеву — и отцовское королевство.

И, словно она привыкла принимать экстремальные меры — а тем более ездить верхом, — Торрент выбрала лошадь, взяла ее под уздцы и вскочила в седло.

Териза хотела было остановить ее, но уверенность Джерадина сдержала ее.

— Джерадин… — пробормотала она умоляюще. — Джерадин…

— Териза, — ответил он очень уверенно, чтобы она не вздумала спорить. — Она права. У меня четкое ощущение, что она права.

— Прощай, Джерадин, — перебила Торрент. — Прощайте, миледи Териза. Спасайте короля.

Сделайте это — и мы вместе спасем королеву Мадин.

Джерадин повернулся и согнулся в церемонном поклоне перед дочерью короля.

— Прощайте, миледи Торрент. Ваш поступок даст повод королю гордится вами, чем бы все ни кончилось. — Через мгновение он добавил: — А Мисте и Элега будут поражены.

Эти слова вызвали у Торрент мимолетную улыбку. И она в одиночку отправилась вслед за похитителями королевы Мадин.

Териза перевязала раненому руку. Скрипя зубами, Джерадин пытался вразумить отчаявшегося слугу, стараясь удостовериться, что человек Файля доберется до города.

После этого они выбрали двух лучших лошадей, прихватили с собой третью, вьючную, для припасов, и помчались в сторону Демесне и Орисона.

37. Равновесие ради победы

Алендская армия не предпринимала никаких действий. Уже много дней.

О, принц Краген находил для своих людей работу; он готовил их ко всяким неожиданностям. Но он не тратил новые катапульты; не предпринимал неожиданных вылазок и уж тем более никаких штурмов; он не делал ничего — только пытался шпионить за замком. По сути, единственное, чего ему удалось добиться своей осадой, — это полностью перекрыть все входы и выходы из Орисона; он отрезал короля от всех мало—мальски

надежных источников информации. Во всем остальном он и его войска вели себя так, словно у них были обычные маневры.

Естественно, он занимался и другим. Например, разослал во все стороны своих людей, и те безуспешно пытались отыскать Воина Гильдии. Зная, какие разрушения Воин учинил в Орисоне, принц Краген не испытывал ни малейшего желания быть атакованным с тыла этим одиноким бойцом. Вдобавок он провел немало времени как один, так и вместе с отцом, пытаясь понять королевских дочерей.

Но предупреждения короля Джойса — как и Мастера Квилона — преследовали его. И принц не старался ускорить падение Орисона.

Это положение дел изменилось в ту ночь, когда Териза и Джерадин гостили у королевы Мадин.

Естественно, принц Краген не мог знать, где были в тот момент Териза и Джерадин. Он не мог знать даже, что они покинули Орисон — или что благодаря им положение Морданта стало критическим.

С другой стороны, он очень внимательно следил за любыми внешними проявлениями того, что творилось в замке.

Когда солдаты, стоявшие на карауле близ стен, после наступления темноты доложили ему, что слышали крики и шум, а поблизости от бойниц видели огни, он без колебаний послал полдюжины тщательно отобранных разведчиков подобраться к стенам как можно ближе, если необходимо будет взобраться на них и выяснить, что происходит.

От известий, которые ему принесли, его сердце сжалось, а душа наполнилась восторгом и ужасом.

По ту сторону бойниц вспыхнул бунт.

Похоже, излишне многочисленное и испуганное население Орисона восстало против Смотрителя Леббика.

Через некоторое время шум стал приглушеннее, словно волна бунта укатилась в глубину замка. Но свет на стенах продолжал гореть, полыхая, словно вырвался из под контроля. А когда наступил рассвет, принц увидел грязные перья дыма, поднимающегося возле дыры в стене, отчего Орисон казался мертвым — чего не бывало с тех пор, как Воин серьезно повредил замок.

И снова принц Краген не колебался; он всю ночь готовил ответ. По его сигналу пятьдесят человек со стенобитной машиной на раме двинулись вперед на штурм ворот. Стены и крыша, защищавшие нападавших от стрел, делали стенобитную машину надежным укрытием; но использование тарана могло принести пользу только если ворота окажутся взломаны, а оборонявшиеся не успеют произвести контратаку, занятые своими проблемами внутри города. В качестве подкрепления принц Краген выслал к стенам Орисона несколько сотен солдат со штурмовыми лестницами и крюками.

Однако защитники Орисона доказали, что они не дремлют. Бочка с маслом и горящий фитиль превратили каркас и крышу тарана в пылающий костер. Смотритель — или тот, кто командовал людьми после бунта — как видно, ожидал удара по заделанной бреши в стене; войска принца получили там серьезный отпор.

Увидев бессмысленное и бесполезное истребление своих людей, принц Краген прикусил ус, выругался и погрозил небу кулаком — все это мысленно, чтобы никто не видел его разочарования. И приказал отступать.