Пой, Менестрель!

Огнев Максим

— Добрые вести, ваше величество.

Аннабел кивнула и, сопровождаемая Стрелком и Плутом, поднялась в отведенные ей покои.

Здесь было прохладно, окна выходили на север. Время перевалило за полдень, солнечные лучи едва коснулись широкого резного подоконника. После жара пыльной, пропеченной солнцем дороги Плуту почудилось — угодил в подземелье. Он примостился на подоконнике, подставил спину теплым лучам — и тут же вскочил, опомнившись: не с бродячими актерами расселся запросто — с королевой. Аннабел засмеялась:

— Отдыхай, гонец.

Ты, наверное, голоден?

Не дожидаясь ответа, хлопнула в ладоши. Слуга подал кувшин вина, мясо и хлеб. Плута уговаривать не пришлось. Пока он ел, Стрелок расспрашивал о друзьях, оставшихся в доме Оружейника. Плут отвечал — в основном жестами и кивками.

Взмахнул руками в воздухе — показал, как хлопочет Гильда, замешивая тесто.

Затем будто травинку к глазам поднес, внимательно рассмотрел, — Либурне травы собирает.

Соединил руки, словно острие на палку насаживая, — Драйм с Оружейником прилаживают наконечники к стрелам.

Вскочил на ноги, прошелся по комнате, резко обернулся через плечо, застыл — все в доме ходят на цыпочках, к малейшему шороху прислушиваются.

Мрачно кивнул Стрелок, горько вздохнула королева. Они-то в безопасности в замке Дарль. А каково тем, кто остался в городе, под пятой Магистра? Сегодня живы, а завтра? Все разом могут голов лишиться. И не уйти никуда, раненого короля не бросить.

— Артур выздоравливает?

Плут торопливо отодвинул поднос в сторону, вытер ладони и выпалил:

— Он хочет спасти дружину, запертую в Турге.

Легкая улыбка заиграла на губах Аннабел, отразилась в глазах Стрелка: Артуру впору о собственном спасении подумать.

— Да, — промолвила королева, — сразу видно, что ему лучше.

Плут энергично кивнул:

— Когда я уходил, его едва удавалось удерживать в постели соединенными усилиями Либурне, Драйма и… — Тут он поймал предостерегающий взгляд Стрелка и прикусил язык. — И… Думаю, когда вернусь, застану его уже на ногах.

— Расскажи подробнее о замыслах Артура, — попросила королева.

— Можно? — Плут шагнул к столу, на котором стояла открытая чернильница и лежало несколько листов пергамента.

Аннабел жестом даровала разрешение, Плут взял в руку перо и начал рисовать.

— Вот столица, — говорил он, поясняя свои каракули. — Здесь дорога в Тург. На поле, примерно в полумиле от крепости, раскинулось лагерем войско Магистра.

Он говорил, а Стрелок с Аннабел представляли темно-серые, неприступные стены Турга, застывших на страже воинов. Верно, с высоты стен как на ладони открывается дружинникам лагерь Магистра: деревянный частокол, башни, палатки. Ярко горят в ночи огни костров. Ветер доносит запах дыма и хлеба, жареного мяса — головорезы Магистра едят досыта, пьют допьяна.

Стрелку виделись худые, угрюмые лица королевских дружинников. Припасы в крепости на исходе, скоро начнется голод.

— На дороге из Турга в Лун тоже застава, — рассказывал Плут.

— Сколько человек? — перебил Стрелок.

— Около

сотни.

— Дорога проходит лесом… — припомнил Стрелок. — Тянется через густой ельник.

— В том-то и дело, — подхватил Плут. — Все лесные тропы не перекрыть, поэтому возле крепости кружат дозоры…

Стрелок еще раз поглядел на рисунок.

— Есть ли какая-нибудь связь с осажденными?

— Жены дружинников пробираются под самые стены крепости, приносят еду. — Плут улыбнулся. — Со стены спускают веревки, привязывают корзины…

— Как же вражеские дозоры? — удивилась Аннабел.

— Дозоры под самые стены крепости не суются, — со знанием дела возразил Плут. — Не ровен час, подстрелят… А потом, женщины ходят ночью, через болото…

Он помедлил, вспомнив рассказ Гильды об одной девушке. Никто не знал, что у бедняжки был жених в крепости. Вечером выскользнула из дома и не вернулась. Искали двое суток. Нашли ленту — зацепилась за ветку ольхи. Отец с матерью в одночасье поседели.

— Что предлагает Артур?

— Он говорит…

Плут на мгновение прикрыл глаза, до того ясно вдруг привиделся ему Артур: облокотившись на подушку, он быстро чертил на пергаменте, резко вскидывал голову, обращаясь к Плуту: «Понял? — Еще горячее, еще нетерпеливей. — Понял? Повтори!»

Плут невольно потер запястье, вспомнив, как Артур, подавшись вперед, стиснул его руку: «Если тебя схватят, должен умереть молча. Понял? Молча!»

— Он говорит, стражи на дороге в Лун ждут удара из Турга. Надо напасть на них с тыла, неожиданно…

— Чтобы ни один не успел доскакать до лагеря, привести подмогу… — Стрелок прищурился. — Дорога узкая, больше чем десятку бойцов лицом к лицу не сойтись. Достанет небольшого отряда…

— А как предупредить дружинников? — спросила Аннабел. — Они должны приготовиться. Кто проберется в Тург?

— Сам Артур.

Стрелок невольно языком прищелкнул. Так! Однажды он сказал об Артуре: «Раньше в нем словно огонь бушевал. Теперь огня нет — пепел». А сейчас вновь огонь из-под пепла вырвался. Избавился Артур от тени Магистра, собственную волю обрел.

— Это безумие, — воскликнула Аннабел. — Ему не выйти из города. Стражники в воротах опознают тотчас…

— С ним бродячие актеры, — напомнил Стрелок. — Похлопочут о гриме. Нет, его не удержишь. Пусть уходит. Все равно в доме долго не высидеть. Рано или поздно соглядатаи Магистра дознаются…

Он не договорил, но и Аннабел, и Плут поняли: «Лучше погибнуть в открытой схватке».

Стрелок разгладил пергамент. Раздумчиво повторил:

— Застава на дороге из Турга в Лун.

Он представил маленький, светлый, тихий городок милях в двадцати от столицы. Ковры, сотканные в Луне, затмевали каралдорские — и пышностью, и мягкостью, и яркими орнаментами. Ткацких мастерских в городе было множество, и все мастера, похваляясь работой, вывешивали ковры перед входом. Ходила поговорка, что в Луне дома украшают коврами не изнутри, а снаружи.