Пой, Менестрель!

Огнев Максим

Артур продолжал:

— Я пойду первым. Со мной… — Он поглядел на Драйма.

— Нельзя мне с вами, — воспротивился тот. — Мне грим не поможет, на любого навлеку беду.

Артур заметно рассердился, но сказать ничего не успел, вмешалась Плясунья:

— Артур, вы должны сделать все, чтобы спастись. Слишком многие ради этого рисковали.

Взгляд Артура остановился на ней. Странное выражение появилось в его глазах. Так радуется человек, наконец-то решив дать себе свободу.

— Как понимаю, — негромко начал он, — после нас с Драймом наибольшей опасности

подвергаешься ты. Именно ты узнала Шорка.

Плясунья слушала, затаив дыхание.

— Думаю, поступлю правильно, если возьму тебя с собой.

Плясунья начала подниматься с места, всем видом выражая полную готовность.

Артур скользнул взглядом по лицам остальных:

— Вы согласны?

Оружейник покачал головой:

— Уходить надо поодиночке.

Плясунья в досаде обернулась к хозяину. Сколько можно ее опекать? На прошлой неделе ей исполнилось восемнадцать лет, она уже взрослая и вполне может о себе позаботиться.

— Уходить надо поодиночке, — настаивал Оружейник. — Если одного поймают, у другого останется возможность спастись.

Музыканты одобрительно закивали. Плясунья хотела сказать, что, если Артура поймают, ей будет уже все равно.

— В воротах обычно стоят четверо алебардщиков, — вкрадчиво начал Артур. — Прочие отдыхают в караульной. По тревоге выбегут не сразу. Предположим, девушку или меня узнают. Попробуем прорваться силой. — Он провел пальцами по рукояти меча. — Во всяком случае, я сумею задержать стражей, пока она убежит. Если же пойдет одна… — Артур закончил обворожительной улыбкой.

Новых возражений не последовало, все только уселись еще плотнее.

Либурне с музыкантами решили уходить втроем; Плут, как всегда, в одиночку. Оружейник с Гильдой могли беспрепятственно покинуть город. А вот Драйм…

— Попытаю счастья, — заявил он. — Последним.

— Нет.

Впервые за столом прозвучал голос Гильды. Артур мгновение разглядывал девушку, удивляясь, почему все с таким вниманием ждут ее слов и почему это Драйму кровь бросилась в лицо.

— Мне кажется, лучше поступить так. — Гильда изложила нехитрый план.

Оружейник сидел мрачнее тучи.

— Но это же смертельно опасно для вас с отцом! — воскликнул Драйм в отчаянии.

Подобные заявления не могли смутить Гильду. Артур взглядом и жестом пресек возражения Драйма, заключил:

— На том и порешим.

Артур поднялся из-за стола, начали вставать и остальные. И тут только заметили, что все оказались рядом; пустое пространство, разделившее их, исчезло.

* * *

Несколько часов оставалось на сборы. Оружейник с Флейтистом выкатили во двор большую телегу и осторожно сгружали в нее оружие из тайника. Бережно оборачивали полотном, укладывали на дно, забрасывали соломой.

Либурне рассовывал по мешочкам целебные травы, писал названия, морщился, бормотал что-то: мало, мало успели собрать!

Скрипачу доверили расчесывать парики и бороды, готовить клей. Он изо всех сил старался быть прилежным, но то и дело застывал, устремив взгляд в

пространство, руки его опускались, а когда приходил в себя, обнаруживал, что парик лежит на полу, а стол залит клеем.

Плут спал сном праведника — много дней провел в дороге без сна и отдыха.

Плясунья сидела у зеркала, раздумывая, какой грим выбрать, — актеры Дейла и Овайля многому ее научили. Поднялась и сделала несколько шагов по комнате — странной, скользящей походкой, чуть покачивая станом, словно тростник на ветру.

Гильда задумчиво поглядела на нее, завязала в узелок бесценные кисти и краски, помедлила, размышляя, как быть. Взять с собой она могла лишь самое необходимое, Плясунье с Артуром и вовсе предстояло уходить налегке. К тому же следовало позаботиться о еде на дорогу — для всех.

В дверь постучали. Гильда отворила. Посторонилась, пропуская Артура, сама выскользнула за дверь. У Плясуньи тотчас пересохло в горле. Артур неслышными шагами пересек комнату. В руках он держал знаменитый «Грифон».

— Меч придется спрятать тебе. Возьми под накидку.

Плясунья кивнула, не в силах ответить. Приняла из его рук «Грифон». Не удержалась, вынула из ножен, коснулась пальцами сияющего клинка. Артур медлил, не уходил.

— Станцуй для меня.

Плясунья вскинула глаза, спросила севшим голосом:

— Без музыки?

— Без.

— Я давно не танцевала… — начала она, оправдываясь.

Артур ждал. Плясунья заметила, что у него дрожат руки. Он тоже волновался, и это ее ободрило.

Плясунья зажгла свечу и вышла на середину комнаты. Был полдень, но за окном сгустился сумрак. Грозовые тучи ходили с самого утра, никак не могли пролиться дождем. Парило.

Плясунья прыгнула, свернулась в воздухе кольцом, пальцами ног коснулась головы. В руке она держала свечу. Язычок пламени метнулся вверх и опал, казалось, погаснет — осталась только маленькая искорка на фитиле, но пламя вспыхнуло вновь.

Девушка танцевала, перекидывая свечу из руки в руку. Маленький огонек вился в полумраке комнаты.

Огненные точки так же перечеркивали темное небо — далеко на западе, в краю яблоневых садов. Артуру сразу вспомнился теплый летний сумрак, падающие на землю белые лепестки, мягкое дуновение ветра, напоенного ароматами ночных цветов. Рои светлячков. Маленькие летучие огоньки — леди Арна украшала ими прическу.

Пламя свечи трепетало, желтый язычок тянулся к потолку, сменялся голубым лепестком, а тот — красной искрой. Свеча не гасла в быстрых руках Плясуньи. Девушка остановилась, поднесла огонек к губам. На мгновение высветились ее лицо и руки — и растворились в полумраке. Плясунья задула свечу.

— Я должен сказать тебе, — начал Артур. — Я должен многое тебе сказать…

…На кухне Гильда хлопотала подле очага. Последнее время обитатели дома питались скудно — карман Оружейника не был бездонным, лучшие куски отдавали раненому. Гильде хотелось напоследок порадовать домочадцев. Жирный гусь был ощипан и нанизан на вертел. Присев перед очагом, Гильда поливала гуся стекавшим с него жиром.