Пой, Менестрель!
Шрифт:
Догорал костер. В водах лесного озера отражалась луна. Черная стена елей вплотную подступала к воде. Озерцо было мелкое, заболоченное. Узкая полоска земли соединяла берег с маленьким островком, на котором стоял храм.
Мелп, сидевший на ступенях храма, встал, потянулся, громко зевнул.
— Вы что, до утра намерены бодрствовать?
Плут не ответил. Он дремал, свесив голову на грудь. Стрелок нехотя поднялся, коснулся плеча Плута. Тот, вздрогнув, проснулся, потер глаза.
Мелп, склонив голову набок, разглядывал фреску — лунный луч, скользнув в двери, выхватил из тьмы белого оленя.
Мелп оглянулся на Стрелка, собираясь что-то сказать, но так и замер с открытым ртом, устремив взгляд к дверному проему. Темным силуэтом в ореоле лунного света застыл на пороге олень. Мелп вновь посмотрел на стену. Фреска светилась, словно зеркало, отражавшее нежданного гостя. Мелп опомнился, вскинул лук. Стрелок вырвал у него оружие.
Олень повернулся, медленно сошел по ступеням. Стрелок, Мелп и Плут сделали несколько шагов вслед за ним. Неспешно и величаво белый, как молоко, олень удалялся по узкой насыпи.
— Тьфу ты! — Мелп обрел дар речи. — Впервые такое вижу. Думал: вот-вот и заговорит.
— Зачем ты за лук схватился? — накинулся на него Плут, с которого мигом слетел сон. — Одна мечта — брюхо набить!
— Ты же сам хотел есть, — оправдывался Мелп.
— Есть! — передразнил Плут. — А глаза у тебя есть?
Стрелок не слышал перебранки. Попытался устроить постели из еловых лап, не закончив, бросил. Выскочил на ступени, зачем-то подкинул веток в костер. Опять возвратился в храм, поднял забытый плащ и снова вышел наружу. Мелп с Плутом переглянулись, не понимая, почему всегда спокойный охотник не находит себе места.
Внезапно Стрелок вскинул руку в предостерегающем жесте. Мелп с Плутом замерли.
— Слышите? — почти беззвучно произнес охотник.
— Что? — переспросили Мелп с Плутом в один голос.
— Тише. Слышите?
Друзья вновь переглянулись и покачали головами. Стрелок торопливо загасил костер. Скомандовал:
— Укройтесь в храме.
Сам остался в дверях.
Прошло несколько томительных минут, прежде чем Мелп с Плутом различили наконец хруст веток и приглушенные голоса. На узкую насыпь, ведшую к святилищу, выехали всадники.
— Раз, два, три… — шепотом считал Плут.
Черные силуэты, черные тени на воде. Впереди высокий человек с непокрытой головой, с каким-то странным предметом за плечами… Следом худенький мальчик на белогривой лошади, затем шестеро воинов в коротких плащах, в блистающих шлемах.
— Королевские дружинники. И сюда добрались! — пробормотал Плут. Пригляделся. — Кто это с ними? Быть не может! Менестрель!
Высокий человек снял с плеча загадочный предмет, оказавшийся лютней. Зазвучали струны. Голос Менестреля позвал:
— Эй, друзья!
Стрелок сошел
— О! — выдохнул над ухом Плута Мелп и упал на одно колено.
Дернул Плута за рукав. Тот, дивясь, почему это Мелпу вздумалось приветствовать Менестреля подобным образом, замешкался.
Стрелок прошел мимо Менестреля, будто и не заметив. Взял под уздцы белогривую лошадь. Плут оглянулся на благоговейно застывшего Мелпа, охнул и рухнул сразу на оба колена.
Аннабел, опершись на руку Стрелка, спрыгнула наземь.
— Вот и я, — произнесла она так, словно расстались они час назад.
И больше ничего не успела прибавить, так как кто-то из дружинников крикнул:
— Оборотень!
Маленький отряд пришел в движение. Королева подняла руку:
— Вы не узнали начальника лучников?
Стрелок посмотрел на дружинника, назвавшего его оборотнем. Тот засуетился, стараясь укрыться за чужими спинами от внимательных глаз. Ответил уклончиво:
— Я помню начальника лучников.
— Это он и есть, — загомонили остальные. — Как не узнать? Вместе сражались у Поющих Камней, вместе слушали песни Менестреля…
— Вернулся! Живой! — Они протягивали руки, спеша дотронуться до лучника.
Стрелок стоял рядом с королевой и улыбался. Его улыбка рассеивала ужас и безумие ночи. Это была страшная ночь, ночь предательства и кровопролития. Не было среди дружинников ни одного не получившего раны, не потерявшего друга. Рассвет не сулил утешения. Кто они теперь: королевские дружинники — без короля, воины — без полководца. Что им делать, как быть?
Они смотрели на охотника. Смотрели на человека, объявленного оборотнем, погребенного — и все-таки живого. Он улыбался.
— Сам король назвал тебя оборотнем, — бросил из-за чужих спин Рох.
— Это я могу объяснить. — В разговор вступила королева.
Резко прозвучала в ночи струна. Все обернулись к Менестрелю. Он положил ладонь на лютню:
— Случайно задел.
Встретился взглядом с Аннабел. Серьезно и понимающе смотрела королева. Нет, она не сделает того, о чем мечтала два года. Не обнимет Стрелка, не прижмется лицом к его плечу, не объявит прилюдно своим избранником. Нельзя перед воинами, сражавшимися в эту ночь за своего короля, обвинить Артура в предательстве. Артур принял на себя удар Магистра, Артур погибал в горящем замке. А потому нельзя положить руку на грудь Стрелка — вот ваш король.
— Рох, — заговорила королева, — не ты ли в тот день, когда на королевских гонцов напали, вместе с Альсадом ездил к Магистру?
Только один взгляд кинул Рох на королеву — быстрый взгляд исподлобья. И Аннабел поняла: если Рох чего-то и не знал наверняка, то о многом догадывался.
— О том, что случилось, — продолжала Аннабел, — мог бы вам рассказать Альсад. Как рассказал мне, прежде чем бежал из королевства, опасаясь гнева Магистра. Это Магистр уверил всех, будто начальник лучников умер.