Повторный брак
Шрифт:
Полицейский тяжело вздохнул:
– Леди, поверьте, у меня сегодня выдался очень тяжелый день. Мы получили этот вызов, когда наше дежурство уже заканчивалось. Скажите прямо – вас удерживают здесь против вашей воли или нет?
– Нет, никоим образом. Кроме всего прочего, я уже собиралась уходить вместе с этим человеком, – твердо ответила Глэдис. Ей нужно было вытащить отсюда Майка как можно скорее – требовалось переговорить обо всем, но наедине. Хватит с него, он уже и так достаточно пострадал из-за нее.
– Бедняжки. – Стефи сочувственно погладила полицейского
– Мне бы лучше пива, – сказал тот, что постарше.
– Да и мне тоже, – согласился второй, улыбаясь Стефи так, словно она была ангелом господним, явившимся им в пустыне.
– Конечно. Сейчас я принесу вам обоим пива.
– Идем, Глэдис, – с отчаянием проговорил Майк.
– С удовольствием провожу вас. – Дэйв изящным жестом указал им на дверь. – И, пожалуйста, Глэдис, если что, ты всегда можешь мне позвонить. Ты же знаешь, я всегда желал тебе только счастья.
Глэдис посмотрела на него грустными растерянными глазами, потом пошла к дверям. Она люто ненавидела Стефи, взявшую на себя роль хозяйки дома, ей вовсе не хотелось никуда идти. Она хотела остаться и разобраться во всем с Дэйвом.
– Чек на два миллиона я отправлю тебе по почте, Глэдис, – крикнул он ей вслед, когда они с Майком уже входили в лифт.
Если ты сделаешь это, я его в клочки разорву, слово даю! – мысленно поклялась она.
– Этот день был худшим в моей жизни, – пробормотал Майк.
– Прости меня, Майк, – сочувственно произнесла Глэдис. Она-то знала, что худшее для него еще впереди.
Двери лифта открылись, и Глэдис ступила в кабину. Позвонит ли ей Дэйв? Или он ясно дал понять, что, если она хочет быть с ним, ей придется позвонить ему самой? Ведь он же говорил, что больше не станет бегать за ней…
Обернувшись, она увидела Дэйва, стоявшего в дверях квартиры. Он смотрел на нее с улыбкой, чуть грустной, чуть насмешливой. Когда двери лифта начали закрываться, он послал ей воздушный поцелуй, явно не думая о том, как это может расценить Майк.
Было ли это прощанием? Или обещанием того, что он будет ждать ее звонка?
Пожалуй, самый важный вопрос сейчас: когда он избавится от Стефи? Он неплохо отшил ее сегодня в конторе. Может, этой ночью она снова получит от ворот поворот?..
Майк подвел Глэдис к машине, которую взял напрокат в аэропорту. Мало того что он потратился на билет, с мрачным ожесточением подумала Глэдис. Ну ничего, мамочка за все ответит!
Майк, вежливый и внимательный, как всегда, усадил ее в автомобиль. Глэдис сухо и напряженно поблагодарила его. Только после того как она устроилась на своем месте, он сел за руль.
Когда Майк наконец заговорил, его первыми словами были:
– Твоя мать заставила меня поверить в то, что твой бывший муж способен на все.
– Мама всегда с чрезвычайным предубеждением относилась к Дэйву, – ответила Глэдис. – Мне жаль, что я втянула тебя в
– Я рассудил, что в наших общих интересах будет вмешаться. Я не могу позволить, чтобы мое имя было связано с каким-либо скандалом, Глэдис. А теперь, встретившись с твоим бывшим мужем, я понимаю причины беспокойства твоей матери. Несомненно, это совершенно аморальный тип.
Глэдис прикусила язык, подавив желание немедленно броситься на защиту Дэйва. Все равно Майку это недоступно. Он так же полон предрассудков, как и ее мать. Как же она раньше не сообразила, какому ограниченному типу собиралась вверить свою судьбу? Конечно, Глэдис готова признать, что сейчас эти мысли вызваны оскорблениями в адрес Дэйва. Но все равно неясно, как она могла оказаться такой глупой, слепой курицей, чтобы не увидеть этого раньше.
– Я должен сказать, что не понимаю, как он вообще мог решиться возместить убытки, понесенные тобой за время вашего супружества, – продолжал между тем Майк. – Хотя, с другой стороны, он просто обязан это сделать.
При последних словах Глэдис стиснула зубы и бросила на Майка мрачный взгляд. Неужели он считает, что деньги решают все проблемы, что это панацея ото всех бед?
– Я хочу домой, Майк, – устало произнесла она, чувствуя, что не в силах больше терпеть его нотации.
– Конечно, – согласился он, заводя мотор. – Чем скорее мы успокоим твою мать, тем лучше.
Дома Глэдис ждала еще одна сцена, мысль о которой вовсе не доставляла удовольствия. Но важнее всего было немедленно объяснить Майку, что она больше не его невеста, как он утверждал весь вечер, и не собирается ею становиться никогда. Она прикинула расстояние, которое им предстояло проехать: у нее было около часа, чтобы изложить Майку свои взгляды на их союз и убедить его в том, что говорит она вполне серьезно. Однако стоило машине тронуться, как Майк снова начал о деньгах:
– Мы могли бы многое сделать с двумя миллионами долларов, Глэдис.
Если до того Глэдис лишь подбирала слова, чтобы потактичней побеседовать с Майком, то теперь ее захлестнула волна мрачного цинизма. Нет никаких сомнений в том, что отныне Майк попросту забудет обо всех своих подозрениях, да и вообще о том, что произошло в доме у Дэйва. Разумеется, моральные аспекты случившегося должны отступить на второй план, когда на банковском счету у его невесты – а может, и на их общем банковском счету – будет лежать целое состояние!
– Я не приму от Дэйва ни цента, – холодно отрезала Глэдис.
Майк нахмурился.
– Но если он должен тебе эти деньги…
– Нет, не должен.
– Он сказал, что ты его поддерживала тогда, – попытался спорить с ней Майк.
– Я была его женой и не могла не поддержать мужа.
На несколько мгновений Майк задумался, потом попытался зайти с другого края:
– Мне кажется, только твое милосердие может избавить его от чувства вины, Глэдис.
Она вспомнила о Джулии: возможно ли, что Дэйв говорил правду? А если так, то у них и не было причин для расставания, и вся ее боль, все ее страдания оказались напрасными.