Шрифт:
Любовь зла
Колёса вагона весело отстукивали на рельсовых стыках: «На север… На север… На север…» За пыльным окном проплывали деревеньки, поля, зелёные рощи, озёра с тёмно-синей водой, мелькали телеграфные столбы, контактные опоры.
Темноволосый мужчина приятной наружности, на вид лет двадцати восьми или чуть старше, среднего роста и такого же телосложения, сидел в одиночестве в купе вагона скорого поезда и разгадывал сканворды. Слегка утомившись от этого занятия, он, отодвинув журнал и карандаш, посмотрел в окно. Живые голубые
Всё ближе конец пути. Вот уже замелькали знакомые полустанки, лесные массивы, порожистые речки и скалистые сопки, куда он в школьные годы, вместе с одноклассниками, ходил в дальние походы. Сердце молодого человека невольно забилось сильней: как то его встретит малая родина после долгой разлуки…
Запищал мобильник, пришла СМС: «Вить извин пож надо поговор ест причин жду», – как и раньше, от его бывшей подруги Галины. И, как всегда, сокращённо, плохо понятно и с полным отсутствием знаков препинания.
Но хозяин мобильника информацию понял, нахмурил густые брови и положил телефон на столик. Как будто убавилось света в окне вагона и померкла радость от ясного солнечного утра.
«Наконец-то вспомнила, что я существую… Не прошло и недели… – со злой иронией подумал он и ещё раз пробежал глазами по тексту сообщения. „Надо поговор…“ И говорить нам совершенно не о чем! Уже отговорили… „Ест причин…“ И причину твою знаю… Как же, видел её – с лысиной! Жаль только, что этой „причине“ по морде не съездил! Не получилось, не успел…»
Виктор Поляков работал слесарем на заводе и теперь находился в очередном отпуске. И хотя сейчас ехал на свою родину, предстоящий отдых, после серьёзных душевных переживаний, его мало радовал. Он грустно поглядывал на проплывающие в окне однообразные пейзажи и размышлял о своей жизни. И задуматься ему было о чём…
Виктор вспомнил о небольшом сборнике стихов, который сунул в поклажу его друг Игорь на вокзале: «Почитай в дороге – помогает от мрачных мыслей…», и достал книжку. С первых же страниц пассажир оценил подарок друга. Сейчас как никогда он понимал язвительные строки поэта Губермана о женщине и был полностью солидарен с ним:
«Обманчив бабий внешний вид.И даже в плоти её хрупкойНатура женская таитЕдинство арфы с мясорубкой».Конечно, Поляков не настаивал на таком категоричном утверждении относительно всех женщин на свете – этого он просто не знал. Но с тем, что данная характеристика подходит для его Галины, был согласен на все сто процентов: «Она как кошка: то ласковая, когда ей хорошо: гладишь, мурлыкает, то вдруг выпустит коготки, если начнёшь гладить против шерсти. А тут ещё это…»
Измена горячо любимой женщины потрясла Виктора, выбила из привычной жизненной колеи.
Но ведь как всё красиво началось – с любви, о которой говорят «с первого взгляда»…
«…Вот женщины: дают нам жизнь,А после жить нам не дают».…Где-то с полгода назад Виктор с другом и коллегой Игорем Максимовым, как обычно в пятницу после работы, зашли перекусить в кафешку недалеко от их заводского общежития. Посетителей в такое время ещё немного, выбор блюд имеется в полном объёме, и можно спокойно и относительно недорого поужинать. Правда, в этот день людей в зале было чуть больше обычного. Кроме постоянных едоков, за накрытым столиком у окна расположилась четвёрка нарядно одетых девчат, отмечающих чей-то день рождения. Там то и дело слышались весёлые голоса, шутки и звонкий женский смех.
Друзья присели за свободный столик, сделали заказ.
Обернувшись на очередной взрыв смеха, Поляков глянул на праздновавших девиц и оторопел: спиной к нему сидела Танюша! Иногда девушка поворачивала голову в сторону, и Виктору был виден её знакомый красивый профиль.
«Ну нисколько не изменилась…»
– Что с тобой, Витёк? – заметив, как переменился в лице и заёрзал на стуле его напарник, спросил Игорь.
– Кажется, я вон ту девушку знаю… – кивок в сторону звонкоголосого столика.
– Ну и что?
– Не должна бы она здесь быть… – нахмурился Виктор.
– Почему?.. – вопрос остался без ответа.
Друзья ели молча, изредка поглядывая на соседний столик.
Виктор задержал взгляд. Такая же, как и раньше, причёска и те же пышные волосы, заколотые янтарной брошкой. Всё так же один упрямый локон отбился от остальных и кокетливой спиралькой спускается вниз, привлекая внимание. Тот же изящный овал свежего лица и та же удивлённо поднятая чёрная бровь… И как только ей спустя столько лет удаётся так хорошо выглядеть?..
– Она!
«Но здесь-то как?! Почему?..»
За тысячу километров от своего родного города. Из которого лет десять назад срочный отъезд Полякова был скорее похож на бегство. Отъезд из-за неё же, из-за Танюшки…
Виктор, Сергей и Таня дружили с раннего детства, и это никого не удивляло: одногодки. И жили рядом, и пошли в одну школу, в один и тот же первый класс. Вместе учились, зачастую вместе проводили свободное время. Мальчишеские игры не всегда заканчивались мирно, случались и потасовки. Когда Серый с Витюшей оказывались в меньшинстве, Танька, из чувства справедливости, становилась рядом с ними и дралась отчаянно, не хуже пацанов. Этим она вызывала зависть у мальчишек соседних дворов: ну кто ж будет драться с девчонкой! И победа невольно доставалась «триумвирату», как их называл за постоянство ходить втроём один из продвинутых старшеклассников.