Повстанец
Шрифт:
– Лучше будет, если мы объединим наши усилия, – согласилась Натали. – У тебя личные мотивы, у нас вопрос государственной безопасности.
– Я понимаю, что прошу очень много, но пожалуйста, верните мне мужчину, – попросила я, переводя взгляд с одной на другую.
– Он повстанец, и, судя по всему, натворил дел, – покачала головой Алекса.
– Если тебе удастся найти его первой, то его судьба будет в твоих руках, – заметила Натали. – Он твоя частная собственность. Если пообещаешь держать его при себе и позволишь нам допросить его, мы не станем требовать выдачи.
–
– В его интересах рассказать нам все, что ему известно о повстанцах, – кивнула Алекса. – Если мы не сможем найти его товарищей, где гарантия, что они снова не заявятся по его душу, или он сам опять не захочет сбежать к ним?
– Хорошо, я обещаю, что не стану препятствовать вам, если вы укажете мне, где его найти, – согласилась я.
– В конце концов, – заключила Натали, – он всего лишь мужчина. Управление в руках женщин.
– Это так странно, – я задумалась, посчитав, что Натали права. Я сама начала склоняться к подобной мысли.
– Это логично, – Алекса поднялась из-за стола. – У нас к тебе будет еще одно дело, раз уж мы теперь на одной стороне.
Я вопросительно посмотрела на нее.
– То, что ты сейчас узнаешь – секретная информация, – продолжала Алекса. – Ты не должна никому об этом рассказывать. Тем более своим будущим коллегам по партии.
– Я обещаю, вы ведь мне повстанца разрешили забрать, – кивнула я. – Так что я ваша должница.
– В твоем доме есть система слежения, – просветила меня собеседница. – Не удивляйся, она есть почти во всех домах Либры. Это не афишируется, но уже несколько лет министерство обороны внедряет новый проект. Между прочим, часть оборудования изготавливала твоя корпорация.
– Что за проект? – заинтересовалась я, не припоминая ничего особенного в их заказах.
– В каждом доме мы устанавливаем наблюдение, это не какие-то камеры или прослушки, все заключено в домашней компьютерной базе, – посвящала меня Алекса. – Сам твой компьютер постоянно наблюдает за тобой, каждую минуту. Все экраны и интерактивные затемняющиеся окна круглосуточно считывают информацию и хранят ее в базе твоего домашнего компьютера. Раз в год она обновляется.
– Все эти данные попадают к вам? – мне стало не по себе при мысли, что каждый мой шаг записан маленькими шпионами, которых я считала верными друзьями и помощниками.
– Нет, – ответила Натали, сменив подругу. – Мы не ставим себе целью тотальный контроль над жителями Либры. Это простая предосторожность. Система безопасности.
– Не понимаю, – я отрицательно мотнула головой. – Зачем программа слежения, если вы не следите?
– Следит компьютер и все хранит в своей базе, – ответила Натали. – Если что-то случается, например, убийство, ограбление, какое-нибудь другое преступление, а свидетелей нет или они заинтересованные лица, тут появляемся мы, люди из министерства обороны, и берем на себя расследование. Оно состоит в том, что мы извлекаем из компьютерной базы записи и просматриваем. Все, что случается в доме, все записано.
– Ничего себе, – изумилась я. – И многие знают об этой системе слежения?
–
– Разработка долго держалась в секрете, в этом был залог успеха всего предприятия, – Алекса тоже нахмурилась. – Все, кто внедрял новую программу в базы компьютеров, понятия не имели, что делают. Мы замаскировали ее под одно из обновлений для антивирусной системы. Для расследований выезжали одни и те же люди. Их было ограниченное число, но все равно, утечки неизбежны. Знала императрица и ее окружение. А если такой вот Саммер мог проникнуть в домашнюю базу кого-то из посвященных, секрет мог стать достоянием повстанцев. Представь, если они получили доступ к архиву такого масштаба. Все разговоры, встречи, вся жизнь.
– Думаете, они знают? – спросила я, гадая, знал ли Кит, что за нами постоянно ведется наблюдение. Передал ли он эти архивы своим подругам?
– Возможно, догадываются, или не знают реальных масштабов, – пожала плечами Натали. – Мы внедрили программу почти в каждый дом, в каждую компьютерную базу. Они же пока выдали себя лишь в случае с Тильдой и с тобой.
– Что вам рассказал Дэниэл? – спросила я, вспомнив о нем. – Он же был там. Неужели не узнал убийцу?
– О чем ты? – не поняла Натали. – Он и есть убийца. Пусть нет записи, но есть другие доказательства.
– Что он сам говорит? Как оправдывает себя? – сформулировала я по-другому.
– Он не оправдывает себя, – ответила женщина. – Он просто говорит, что не убивал ее. Но на вопрос, кто же тогда, ответить не может.
– Вам это не кажется странным? – поинтересовалась я.
– Кажется, – кивнули обе. – Но либералки потребовали результатов расследования. Нам пришлось закрыть дело. То, что нам что-то кажется странным, не аргумент. Им нужно кого-то распять за убийство Тильды Свон, мы никого другого предложить не можем.
– Разве не в их интересах найти настоящего убийцу, а не козла отпущения? – негодовала я, все больше сомневаясь в правильности своего решения вступить в либеральную партию. Пока что компания амазонок нравилась мне больше, как бы странно это ни звучало.
– Мы не посвящены в дела либеральной партии, – Алекса улыбнулась. – Вот ты вступишь в нее и задашь им свои вопросы. Нам самим любопытно, отчего они так торопятся с судом и приговором. Они хотят казнить мужчину, а ведь он, возможно, единственный свидетель.
– Еще есть время, – я вздохнула, понимая, что они правы. А вот мои будущие коллеги вели себя более чем странно. – Можете быть уверены, я этого так не оставлю.
– Если хочешь, чтоб они доверяли тебе, не рассказывай о нашем уговоре и обо всем, что мы сейчас предпринимаем, – посоветовала Натали. – Им не понравится, что ты в таких хороших отношениях с людьми из министерства обороны.
– Мое вступление в либеральную партию – дань памяти погибшей матери, – ответила я печально. – Мои взгляды иные. Я не считаю, что благотворительная деятельность – это то, что нужно мужчинам.