Повстанец
Шрифт:
Моя спутница поправила массивный браслет на своем запястье. Я невольно поправила свой.
– Не бойтесь, все под контролем, – предупредила она, улыбаясь. Я удивленно вскинула брови.
Девушка вставила в узкое отверстие плоскую серую карточку. Замок щелкнул, дверь открылась. В крохотной передней было пусто, никакой мебели или признаков обитаемого жилища. Из двери напротив появился мужчина в одних штанах и босой.
– Номер Z2538, – сказала администратор, держа руку так, чтоб ему было хорошо видно браслет. У него на шее, как и у всех мужчин в нашем государстве, был надет специальный ошейник. Тонкий прозрачный обруч, полый внутри. Это было инновационное изобретение,
Услышав номер, мужчина кивнул и прошел в другую комнату. Я затаила дыхание, впервые оказавшись в таком месте среди полудиких голых мужчин, которые не умеют вести себя прилично и поздороваться с незнакомой женщиной. Пожалела только, что Мили не видит. Ей хватило бы впечатлений на все выходные.
Вместо моего номера появилось трое других, в числе которых и первый незнакомец. Все были так же бедно одеты в потертые свободные штаны. Возможно, так они спасались от жары. Климат-контроля в этом музее древнего дизайна не наблюдалось. Я сама начала покрываться испариной. Тем более что они, нисколько не смущаясь, сами глазели на меня, как на пришельца из космоса, и взгляды их мне не сильно нравились, как у голодных животных при виде обеда.
Но вот вышел и он. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Он действительно был очень высоким, и взгляд его был именно таким как на записи, но в остальном он весьма отличался от рекламной брошюры. Темно-каштановые волосы порядком отросли, были грязными и непричесанными, пол-лица скрывала густая щетина. В каталоге он был одет в костюм, и я не могла видеть его нездоровой худобы. Теперь, когда он, как и его спутники, вышел к нам в одних штанах, этот недостаток был налицо.
– Добрый день, друзья, – произнесла я, стараясь не смеяться. Я представила себя на приеме или в опере рядом с таким вот экземпляром. Безусловно, мои друзья оценили бы такую шутку, но не коллеги по работе и деловые партнеры.
– Будете брать? – робко спросила администратор.
Я поняла, что отвечать зверюшки не умеют или не научены, и хотела уже вежливо отказаться, но бросила последний взгляд на брюнета. Его взгляд изменился. Теперь он действительно казался злым, презрительно взирая на нас с девицей. Я задумалась, глядя на него.
– Можем вернуться в агентство, посмотреть еще, – продолжала моя спутница.
– Нет, я возьму его, – сказала я, чем немало удивила свою покупку. Мужчина переглянулся со своими товарищами и вновь посмотрел на меня. Теперь подозрительно и с опаской. Те похлопали его по плечу и вернулись в комнату.
– Отлично, – продолжала щебетать администратор, предчувствуя свои комиссионные за удачную сделку. Вряд ли нашлась бы еще одна такая дура как я, которая купила бы такое дремучее существо.
– Завтра утром его доставят к вам на дом, –
– Нет, в таком виде и доставьте, – произнесла я, заметив, что он перевел взгляд на меня, но потом снова устремил его в пол. – Боюсь, с вашим подходом, вы его еще налысо побреете.
– Хорошо, как пожелаете, – она показала на дверь, предлагая мне покинуть квартиру первой. Больше не было необходимости оставаться тут.
– До свидания, – сказала я, еще раз взглянув на странного мужчину. Он коротко кивнул и закрыл дверь.
– Документы и контракт будут у вас уже вечером, – говорила администратор, спускаясь следом за мной. Я слушала вполуха, думая обо всей этой глупой затее. Теперь придется как-то объяснять все друзьям, потом отказываться от покупки, пока не прошло две недели. После истечения этого срока, деньги уже не возвращали. И все из-за того, что через неделю предстоит вновь писать в графе «социальный статус» – свободная женщина, девственница. А когда-то это звучало гордо, и не было признаком мужененавистничества и радикальных взглядов.
– Ну как? – спросила Мили, хитро улыбаясь. Она-то сразу поняла, что я не в восторге от товара.
– Сама увидишь, – ответила я уныло.
Мы поехали в центр, чтоб где-нибудь пообедать.
– Ты возьмешь его? Отсюда? – не понимала она, глядя на дорогу перед собой, но вряд ли хорошо ее видела. Благо, что из них двоих Porsche хорошо знал свое дело.
– У меня нет сил, искать другого, – ответила я, пытаясь хоть как-то оправдать свое странное поведение. Зачем он мне понадобился? Почему именно он?
– Взяла бы моего Алекса, – усмехнулась Мили. Ее настроению ничто не угрожало. – Он такое умеет, просто в обморок упадешь. И посмеялась бы над своей ведьмой потом.
– Да? – я взглянула на нее. – И как бы я объяснила эту связь? Взяла любовника подруги?
– Нет, ну про него лучше не упоминать, – замялась девушка. – Но почему ты вообще обязана отвечать на этот вопрос?!
– Потому что миссис Джонс не просто доктор, – я не могла понять, шутит она или просто настолько глупа. – Она состоит в либеральной партии, и ее соратницы сразу узнают, что я завела любовника. Я должна буду кого-то им представить, как своего мужчину. Иначе эта старая ведьма решит, что я просто безнравственная девица, таскающая к себе в постель чужих мужчин или наложников.
Мили захихикала:
– Ага, такая как я.
Я отрицательно мотнула головой, поражаясь ее легкомыслию.
– Жаль, что твой социальный статус не позволяет тебе завести гарем, – Мили все же была не совсем глупа. – Наложники – это наше величайшее достижение.
– Это бич нашего века, – возразила я. – Обычные продажные шлюхи. Они переносят всякую заразу. В век полетов на Марс люди продолжают болеть сифилисом.
– Все, кончай лекцию, – взмолилась подруга. – Ты понимаешь, что я имею в виду. Конечно, все нужно делать с умом, даже сексом заниматься.
– Я рада, что ты это осознаешь, и теперь могу быть спокойна, – я улыбнулась ей.
Мой назидательный тон и манера общения с Мили были отчасти обусловлены тем, что я была старше ее и не имела собственной семьи, поэтому всегда воспринимала ее как свою младшую сестру. В ее доме меня тоже любили и всегда были рады. А мама Мелани так и вовсе ставила меня в пример дочери. В душе я завидовала подруге. У нее была беззаботная жизнь, наполненная развлечениями и любовью. Мать, одна из акционеров нашего концерна и владелица своего солидного предприятия, вполне могла обеспечить дочери такое существование.