Поводырь (СИ)
Шрифт:
— А вас, господа Скоробогатов и Менделеев, я попрошу остаться! — испытал краткий миг восторга. Как же давно хотелось кому-нибудь это сказать. Жаль в губернии не нашлось ни одного Штирлица…
Губернскому землемеру дал задание нарисовать точную копию висящей на стене, только меньше в четыре раза. Пора было выносить на карту известные мне месторождения и загодя проложить трассу будущей железной дороги. Чтоб, не дай Бог, не получилось накладок. Поселенцы не поймут, если землю сначала дадут, а через год отберут…
Карта, кстати, стараниями губернского архитектора, коллежского асессора Андрея
— Чего же здесь поразительного? — удивился заметно осмелевший Менделеев. — Господин майор Суходольский и сам прежде в Корпусе служил. Им немало укреплений построено.
— Как же его в казачье войско занесло?
— О том, Ваше превосходительство, при всем моем уважении, вы у него лично спросите. Мало ли что люди болтают. Правду-то только он сам и знает.
Отпустил Скоробогатова. Приказал новому председателю Промышленной Комиссии при Губернском Совете сбегать за карандашами с бумагой, и принялся рисовать блок-схему Губернской Научно-технической консультации. Написал мелкими буковками в скобочках: «Томский Технологический Институт», взглянул в расширившиеся от восторга глаза молодого, не заросшего еще мхами бюрократии, чиновника и добавил тихонько:
— Большие Университеты начинаются с маленьких институтов.
И тут же принялся чиркать список требующихся специалистов:
Геологи и геодезисты, металлурги, агрономы и селекционеры, механики, кораблестроители, химики, особенно те, что разбирались в новом для этой эпохи направлении — органическая химия. Крупными буквами написал — инженеры-железнодорожники.
— Гальванистика, Ваше превосходительство, тоже модная ныне наука, — хмыкнул не верящий Павел Иванович.
— И что же она изучает?
— Электрические явления. Молнии на службу человеку надеются запрячь.
— Молнии? Ну, молнии нам пока не нужно, а вот искорку — было бы не плохо. Пишем и их тоже. Вы, господин надворный советник, припоминайте — кого еще я забыл?
— Ваше превосходительство, так вы не шутить изволите? Эти люди действительно вам потребны? Я поражен вашими планами, Герман Густавович!
— А вот это вы, дорогой Председатель, зря. Поражаться станем, когда планы сии в жизнь претворим. Пока же, мы с вами только объем потребной работы пытаемся определять.
— Вы и железный путь намерены строить?
— Конечно! Сибирь, не связанная лентами стальных путей с Россией — всего лишь колония. Я же намерен начальствовать губернией Российской, а не колониальной.
— Мне даже страшно думать…
— И не думайте, Павел Иванович. Не думайте. Примите на веру, примите всей душой необходимость всего этого для блага Родины, и вперед, к свершениям!
После минутной тишины, Менделеев вдруг засмеялся.
— Простите, Ваше превосходительство, — утирая влагу из уголков глаз, выговорил он. — Я вдруг подумал, что действительно хочу во всем этом участвовать. Даже если половина не планов не случиться,
— Меньше всего… — начал, было, я скромничать и запнулся. Врать не хотелось. Чего уж там — ради них, родимых, все и затевал. Ради потомков с длинной памятью. — Пока я озабочен поддержкой современников. Оставим потомкам потомково.
Исчирканные листы чиновник забрал собой. Обещал поразмыслить и отписать несколько писем друзьям в Россию. О брате с ним говорить не стал. Думаю, за химиками он и без моего напоминания к Дмитрию Ивановичу обратится. Единственное не записанное направление тоже обговорили. Я имею ввиду — взрывчатые вещества. Не порохом же дымным, прости Господи, Чуйский тракт строить. А доверять такие вещи бумаге — я еще из ума не выжил, хотя нам с Герой на двоих лет девяносто почти.
Взглянул на часы и заторопился выпроводить молодого чиновника. Приближалось время ужина у Асташева, а я еще хотел успеть попасть в гостиницу — переодеться. Встал даже уже, но зацепился взглядом за карту. Все-таки схемы земной поверхности давняя моя страсть. Свою, Томскую область, я вообще чуть ли не наизусть знаю. Да и Кемеровскую с Новосибирской. Алтай, что краевой, что республиканский, уже намного хуже. Участвовал как-то в комиссии по определению стратегического фонда месторождений на территории Сибирского Федерального Округа. Видел карты. Но если свою область чуть ли не пешком всю исходил, то в районе большинства замороженных для потомков залежей на Алтае, даже не был ни разу. Сейчас вот смотрел на Чуйскую степь, нарисованную умелой рукой губернского чертежника, и видел там серебро, железо и свинец. Цемент и асбест. А еще видел зону произвола горных начальников АГО. Насколько все было бы проще, если бы я попал в тело предыдущего губернатора. Он-то, в отличие от Лерхе, был одновременно и начальником АГО.
Так бы и простоял перед огромной, во всю стену, картой, если бы от этой мантры меня не отвлекло явление угрюмого, обремененного пивным животом, господина. Пришелец отрекомендовался жандармским штаб-офицером Афанасьевым и предложил ознакомиться с четырьмя не страшно худыми папками — личными делами молодых людей, один из которых мог бы стать моим секретарем. И ведь, морда фээсбэшная, отказал мне в праве забрать документы с собой и почитать материалы дома, перед сном! Пришлось снова садиться за стол.
Позвал прежде Артемку из приемной. Велел брать мою повозку и мчать в гостиницу, за одеждой. Почему-то заявиться к Асташеву в мундире, присыпанном бумажной пылью, представлялось совершенно неуместным делом.
А жандарма я все-таки перехитрил. Спросил, с совершенно невинным видом, не поджидают ли кандидаты моего решения за дверью? Сам знал, что нет. Но ведь убедиться стоило, не правда ли?
— И каким образом, милостивый государь, я должен делать отбор? А ежели у человека в бумагах одно, а на самом деле уши торчат? Или, прости Господи, он вообще — рыжий?! Вы себе даете отчет, что станут болтать обыватели, коли у меня в приемной этакое чудо-юдо поселиться?! Уж не намеревались ли вы подорвать таким образом авторитет представителя власти в губернии, а тем самым и нанести ущерб Его Императорскому Величеству, чьим Высочайшим Повелением…