Поводырь (СИ)
Шрифт:
Но ведь врет! Давай, братец, потянись пальцем, почеши свой длинный нос… Ну, вот. Вот и молодец. И я молодец — вычислил опера. Просчитал. Теперь будем удивлять.
— А впрочем… доложите, господин пристав, о ходе розысков беглого преступника Караваева. Попрошу особо отметить — каким именно путем сей варнак был предупрежден. И какие в этом отношении приняты меры.
Рука туземного Шерлока Холмса нырнула в карман. Я поудобнее взялся за рукоять револьвера. Хитрец, говоришь? Пестянов, плавным движением, вытянул на свет, распухший от вложенных листков, блокнот.
— А верно ли, Ваше превосходительство, говорят, будто Вы вот из этого, простите,
Наконец-то! Зря я, что ли, оружие доставал? С каким же наслаждением я процедил в ответ сакраментальную фразу сталинских опричников:
— Здесь вопросы задаю я!
— А?! Да-да, несомненнейше… — а ведь не привык опер, чтоб на его вопросы этак вот отвечали. Ищейка настоящая, породистая! — Мне лишь для полноты картины… Ваше превосходительство позволит ли перейти к докладу?
— Несомненнейше. Переходите, голубчик. Посмотрим на вашу картину…
А ведь — молодец. Суток не прошло, а уже все раскопал. Кто там бормотал, что царская полиция работать не умела? Познакомить с Иринеем Михайловичем? Вот он стоит передо мной, скучным голосом мне обо мне сказки сказывает. Не интересно ему, видите ли. Когда копал, поди, аж дым коромыслом стоял, ночь не спал, свидетелей с постелей подымал. Составил свою «мозаику» и поскучнел.
И вышло у него, что действительный статский советник Герман Густавович Лерхе, подвергшись нападению «чайных» караванских грабителей, героически дал отпор. Двоих сразу порешил Его превосходительство, а последний, лошадью придавленный, о главаре рассказал. Потом зачем-то бежать попытался, и тоже Богу душу для Суда отдал. Во время нападения был серьезно ранен извозной мужик Кухтерин Евграф, сын Николаев.
— Останки душегубские сильно за ночь зверье дикое повредило, — посетовал. — Староста Усть-Тарский что осталось с мужиками собрал, да у ограды церковной похоронил по обычаю.
И вот добрался героический молодой губернатор до телеграфа. В Каинск приказ отдал о задержании «предположительно атамана».
— Согласно почтовой учетной книги, прибыли Вы, Ваше превосходительство, в субботу к вечеру. Однакож телеграфическое распоряжение отдано было уже в воскресенье, двадцать третьего февраля сего года.
И смотрит. Вдруг все-таки объясню. Почему нет. Но не сейчас. Появилась у меня на твой счет идейка… Только обдумать ее тщательно надо.
Вытянул местный Эркюль из Кухтерина, что именно тот сболтнул телеграфисту о моих планах по поимке Караваева. Трогать мужичка не решился — мало ли что там на тракте в действительности происходило. Может статься — это извозчик губернатора спасал, а не наоборот. Осерчает еще за спасителя новоприбывшее превосходительство… Вот и отпустил. А вот стукача телеграммного не поленился съездить арестовать. Тот уж и сознался во всем. И в Томск требование отправили на замену телеграфного специалиста. Машина, блин, в действии.
Описал попытку задержания Караваева. Я заметил, как пристав выделял голосом эти бесконечные «не учел», «не предпринял», «не подумал» в действиях подчиненных городничего. Намекал, что связывали беглого с «группой захвата» какие-то отношения помимо служебных.
Кивнул. Нечто подобное я и предполагал. Потому и с телеграммой не торопился, чтоб не давать времени местной камарилье подумать.
Караваев объявлен в розыск. За стрельбу по полицейским — пока других доказательств нет. Но будут. Купцов опрашивают, станционных смотрителей. Контролер расходы и доходы беглеца подсчитывает — а ну как жил не по средствам, изверг?!
Глаза пристава
— И много ли преступлений случается в округе?
— Мало, Ваше превосходительство. Тихо у нас. Хоть на тракте стоим, а людишки все больше проезжие, торопливые. Смертоубивствами не досуг им…
Он еще и жалеет! Ему мало?! Пристрелить его, что ли? Иначе, народит себе потомков, те еще. А гены эти, неспокойные, останутся. Из них адреналиновые наркоманы разовьются. Байкеры, паркурщики, экстремалы всевозможные. От них только шум и толкотня — пользы — ноль. Раньше они океаны переплывали и новые земли открывали. В армии с голой шашкой на пулеметы кидались. Россию-матушку приращивали. В двадцать первом веке — только суета осталась и беспокойство. И, как воры говорят — понты. Один только плюс — адреналин не героин. Вложений тоже, конечно просит, но последние штаны не снимает. И в вечно голодное животное не превращает.
— …Давеча в Убинском человечье тело нашли. Волки обгрызли, конечно, как без этого. Зима хоть и теплая нынче, да буранами обильна. Серым голодно — мимо дармовщины пройти не в силах. Так от одежи неизвестного только лохмотья обнаружены были. Вот, скажете Вы — бедолага. Видно упал с саней во сне, да и замерз. Ан нет! Стал я сличать почтовые станционные книги…
Сколько ему лет? За тридцать. Для пристава явно молод. Откуда взялся? Чей человек? Кому выгодно, чтоб в округе был кто-то способный раскопать любой умысел и пресечь замысел? Городничий? Да перестань. Он ложкой рот со второго раза находит. Судья? Показатели раскрываемости и все такое… Очень похоже. Только где он этого маньяка выкопал-то? Такие же на деревьях не растут, и в университетах на них не учат. Этим заболеть только можно. Зафанатеть так, что труп у дороги за лучший подарок пойдет, а поимка лиходея экстаз вызывать станет. Где нашел, и насколько успел привязать к себе. Чем в Томск с собой увлечь — тут и так ясно. Тесно ему здесь. Мало ему преступлений. А в качестве моего личного добытчика информации, я ему всю губернию в подозреваемые подарю. Всех и каждого. А некоторых — особенно. Самых интересных, самых богатых, вороватых или непотопляемых. С таким пронырой на святого компромат можно нарыть и засудить. И любого скупердяя поделиться заставить. Не иначе сам Господь мне этого Мегрэ подсунул…
Отдаст судья человечка? Отдаст — куда ему деваться. Прикажу и все. Еще и рад должен быть, особенно если прикормил уже Каттани Каинского разлива. Глаза и уши в кабинете губернатора.
Впрочем, может и зря все на мерки своей бывшей администрации меряю. Проще здесь люди. Нет той изощренности в коварстве. Этож вам не Мадрид и даже не Зимний с нескончаемыми шепотками по углам. Откуда знаю, Герочка? Оттуда и знаю, что не одни штаны в приемных протер. Я в столичных министерствах, по коридорам да курилкам, больше времени проводил, чем в кресле в собственном кабинете. И шепотки эти сам умею шептать. А как ты думал? Подал прошение на высочайшее имя и ждешь? Малолетка! До поросячей пасхи ждать будешь. Толкать нужно. Одному презент умело преподнести. С другим откатиком поделиться. Третьему привет от первых двух достаточно передать. Некоторых на охоту полезно вывезти. На медведя, например. Столичные господа очень наших Томских медведей уважают…