Повестка

Гришэм Джон

Рэй провел троицу в кабинет, где джентльмены молчаливо обозрели тело судьи в течение времени, достаточного для того, чтобы Торбер официально констатировал факт смерти. Даже при этом коронер обошелся без слов, ограничившись кивком мистеру Мэйгарджелу и чуть приподнятой бровью, что красноречивее пустых фраз означало: «Мертв, можете забирать». Утвердительно кивнул в ответ и Мэйгарджел, завершая сложившийся за десятилетия совместной работы скорбный ритуал.

Торбер достал из папки лист бумаги и принялся

задавать неизбежные вопросы: имя, дата и место рождения, степень родства?.. Второй раз на протяжении четверти часа Рэй категорически отказался делать вскрытие.

Сайлес Палмер сидел за письменным столом. Видно было, что смерть судьи потрясла его куда больше, чем Рэя. Как-никак долгие годы преподобный отец считал себя лучшим другом Ройбена В. Этли. Заупокойная месса, уже детально проработанная, наверняка соберет множество людей, которые знали и уважали усопшего.

— Не так давно мы с Ройбеном ее обговорили,— шепотом сообщил священник.

— Отлично,— отозвался Рэй.

— Он сам отобрал несколько псалмов и составил список тех, кто будет нести гроб.

Сам Рэй об этом еще не задумывался. Может быть, потому, что отвлекала мысль о двух миллионах долларов наличными. Мозг фиксировал слова Палмера бессознательно — куда сильнее его волновал вопрос о сложенных в кладовке коробках. Спокойнее, спокойнее, твердил себе Рэй.

— Благодарю вас,— произнес он с облегчением, сознавая, что организацию похорон собеседник полностью берет на себя.

В этот момент ассистент мистера Мэйгарджела вкатил в кабинет носилки на колесиках.

— И еще судья настаивал на бдении у гроба,— вспомнил священник.

Бдение считалось у старшего поколения неотъемлемой частью обряда.

Рэй кивнул.

— Здесь, в доме,— добавил Палмер.

— Нет, только не здесь.

Рэй ощутил настоятельную потребность еще раз осмотреть особняк. Из головы не шли темно-зеленые коробки. Сколько в них? Надо бы пересчитать… Какое время это займет? А вдруг деньги фальшивые? Откуда они? Что с ними делать? Куда деть? Стоит ли посвящать в секрет посторонних? Необходимо время. Нужно подумать. Разложить все по полочкам, выработать план.

— Ваш отец оставил совершенно недвусмысленные указания.

— Простите, ваше преподобие. Бдение состоится, но не здесь.

— Могу я узнать почему?

— Из-за матери.

Улыбнувшись, Палмер склонил голову.

— Я помню вашу матушку.

— Она лежала на столе в гостиной, через которую за два дня прошел, наверное, весь город. Мы с братом спрятались наверху и проклинали отца за этот отвратительный спектакль.— В голосе Рэя звучала неумолимая твердость.— Здесь никакого бдения не будет.

Суровая отповедь была абсолютно искренней. Кроме того, Рэю не давал покоя вопрос о безопасности. Перед бдением из церкви в особняк

явятся служки, чтобы навести идеальный порядок, за ними придут официанты — накрыть стол для поминальной трапезы, потом посыльный из магазина примется раскладывать цветы. И все это начнется с самого утра!

— Понимаю,— согласился Сайлес Палмер.

Ассистент покатил к двери носилки, которые сзади осторожно подталкивал мистер Мэйгарджел. Покойного с головы до ног укрывала белоснежная, заботливо подоткнутая по углам простыня. В сопровождении коронера Ройбен В. Этли покидал «Кленовую долину» навсегда.

Примерно через полчаса откуда-то явился Форрест. Правая рука его сжимала высокий, толстого стекла бокал с коричневатой жидкостью, которая никак не могла быть всего лишь ледяным чаем.

— Уехали?— спросил он, глядя на подъездную дорожку.

— Да.— Рэй сидел на ступеньках крыльца и дымил сигарой. Когда Форрест опустился рядом, старший брат явственно ощутил аромат виски.— Где ты нашел спиртное?

— У отца был тайничок в ванной. Хочешь глоток?

— Нет. И давно ты знаешь об этом тайнике?

— Уже тридцать лет.

Рэй с трудом подавил в себе желание прочесть младшему еще одну лекцию. За прошедшие годы было сказано немало слов, но без всякого результата: прожив сто сорок один день в трезвости, Форрест на сей раз решил, что с него достаточно.

— Как Элли?— выдохнув клуб дыма, поинтересовался Рэй.

— Ничего нового. Продолжает свои сумасбродства.

— Я увижу ее на похоронах?

— Нет. Набрала почти триста фунтов, при том, что сама себе поставила лимит в сто пятьдесят. Меньше ста пятидесяти — и она готова выйти из дома. Больше — запирается в четырех стенах.

— Когда же в последний раз ее вес был в норме?

— Года три или четыре назад. Нашла какого-то доктора, пригоршнями глотала его таблетки и похудела до ста фунтов. А потом, когда этот шарлатан оказался за решеткой, хапнула еще двести. Но триста фунтов — предел. Она встает на весы каждый день и очень переживает, если стрелка уходит за цифру «3».

— Я сказал преподобному Палмеру, что мы устроим бдение, но не здесь, не дома.

— Душеприказчику виднее.

— Но ты согласен?

— Конечно.

Добрый глоток виски. Долгая затяжка.

— А что эта сучка, которая тебя бросила? Как ее звали?

— Вики.

— Да-да, Вики. Она еще на вашей помолвке вызвала у меня отвращение.

— У меня, к сожалению, оно появилось гораздо позже.

— Крутится где-то неподалеку?

— Да. Видел ее на прошлой неделе в аэропорту. Спускалась по трапу личного самолета.

— По-моему, она подцепила какого-то старого пердуна, нью-йоркского толстосума?

— Ага. Давай сменим тему.

— О женщинах ты заговорил первым.