Поверженные правители

Холдсток Роберт

— Как они выглядели? Сердце и легкие?

— Как золотой полумесяц, — сказал Дурандонд. — Кровь и дыхание человека.

Я оставил его в покое. Дух не просто устал. Он был истощен. Видения заполнили погребальный зал. Как бы ни был он защищен от того, что овладело холмом, этот давно умерший правитель знал, что его народ в опасности. Знал ли он — как могут знать призраки, — что Страна Призраков уже захватила его владения, я не могу сказать. Я потревожил покой того, кто и без меня был встревожен. И не хотел

тревожить его больше.

Я отпустил Морндуна и призвал Кунхавала. С его помощью я выбрался по вьющемуся проходу на поверхность.

Глава 32

РАССЫПАВШИЕСЯ СНЫ

Я изнемогал к тому времени, когда оказался в верхней камере погребального колодца Дурандонда. Я почувствовал ток свежего воздуха сверху и дважды глубоко вздохнул.

Следующее, что я помню, — маленькая тень бросилась ко мне из угла и обхватила руками за шею.

— Ты нашел его? Ты говорил с ним? Ты поднял его из Мертвых?

Ниив была воплощением назойливого любопытства.

— Да, все сделал.

В темноте я заметил, как странно блестят ее глаза, словно она светилась изнутри. Дыхание ее было сладким. Она прижалась губами к моим губам, небрежно признавая, что рада меня видеть, и снова принялась докучать:

— Ты воспользовался Морндуном? Чтоб его поднять?

— Конечно. И это больно.

— Научи меня такой боли. Научи меня маске смерти.

— Ты никогда не сдаешься!

— Зато всегда даю!

Она снова поцеловала меня, но теперь уловила усталость в моих костях и бросилась бесцеремонно ощупывать мой бедный костяк в поисках начертанного на нем изнутри узора, из которого надеялась вырвать еще кусочек чар.

— Тебе нужно поспать, — сказала она.

— Да. Нужно.

— Ты получил ответы? Те, за которыми ходил?

— Да. Получил.

— Поделишься со мной?

— Поделюсь.

— Но не сейчас, — к моему удивлению, возразила она. — Потом будет время.

Она завозилась со мной, захлопотала вокруг меня.

— Поешь, поспи. Собаки, похоже, не мешают нам расхаживать по саду, лишь бы мы не выходили за ограду.

— Вот и хорошо.

— А на самом-то деле ты вовсе и не покорил этих бронзовых чудищ! — поддразнила она меня из темноты. Голос выдал ее.

— Мне и не пришлось. Их поставили, чтобы запереть вас в саду, не в хижине. А меня они не увидели, потому что я это умею. Но они сильны. Все создания Мастера сильны.

— Он преобразил страну!

— Он преобразил себя!

— А ты так можешь?

— Нет. Призывание масок-теней и подчинение животных — мои дары — это другое.

— Он сильнее тебя. Так ты думаешь?

От ее вопроса у меня дрожь прошла по телу. В самом деле, о чем я думал? Я никогда не сталкивался ни с чем, подобным Дедалу. Я уже некоторое время гадал, не принадлежит ли он к тем девяти первым, что были посланы на Тропу. Девять детей, отобранных для исполнения дела, образ и цель которого скрыли от них. Я не помнил его по детским

годам. И был уверен, что только мы с Медеей не успели еще вернуться к началу, вернуться домой много тысяч лет спустя. Тогда, быть может, Дедал пришел из второго дома. Прошлое почти столь же таинственно, как неведомое, непостижимое будущее. Умы, более глубокие и прозорливые, чем мой, лепили облик мира, и я, вполне возможно, был куда меньшим камешком в склоне горы, чем мне тогда представлялось.

— Он… не такой, как я, — ответил я нетерпеливой Ниив. — Он черпает силу из источника, недоступного моему пониманию.

Потом мы молчали, пока шаг за шагом, уступ за уступом не выбрались в рощу, к разбитому камню, к гаснущему свету. И тут Ниив зашептала:

— Будь осторожен, мой Мерлин. Будь осторожен. Я хочу найти тебя снова, когда… когда все кончится.

Странно она смотрела, и жалобно звучал ее голос. Заметил ли я тогда? Наверное, заметил. Ее слова, пугающие, загадочные, нежные, поразили меня, словно стрела. Но я отмахнулся от них, как отмахнулся бы от жала мошки. Не позволил себе заметить.

Помнится, я подумал только, что не хочу покидать эту девочку. Не хочу терять ее — еще не хочу. И что да, конечно, я буду осторожен.

Она забралась в тень деревьев. Ветер шевельнул листву, голос природы словно выговаривал слова. Конечно, это лишь почудилось мне. Или нет? И ветер в самом деле шепнул: Не возвращайся к ней.

Что бы то ни было, оно преображало холм.

Слова Катабаха: но было ли в них предостережение? Или подсказка?

Старый колодец проведет тебя вниз, сказал Катабах.

Старый колодец… Мне понадобилась всего минута, чтобы провидеть в нем священный источник.

Я проделал путь по лабиринту и едва не вздрогнул при виде иссохших останков трех юных женщин, охранявших его. Каждая сидела, сложив ладони, откинув голову, приоткрыв рот. Казалось, какая-то сила в одно мгновение высосала из них дух и жизнь.

Мне уже приходилось спускаться в холм через колодец. Кажется, будто тонешь, потом настигает пронзительный холод. Стены сжимают тебя, вода крутит тебя, ледяная жидкость врывается в легкие: земля словно сама затягивает тебя за ноги в глубину.

А потом я очутился на мокром уступе у текучей реки, озаренной светящимися стенами пещеры. Отсюда воды Нантосвельты питали переплетенные токи холма, жилы в толще скал, просачивающиеся кое-где на поверхность земными ключами.

Тауровинда извечно была связана со Страной Призраков, и доказательством тому служила эта жидкая пуповина.

Мастер был здесь. Давно ли — я не сумел бы сказать. Впрочем, достаточно давно, чтобы оставить свой след на стенах и уступах. Его знаки виднелись повсюду: каменные изваяния (ими он играл, оживляя камень), разбросанные диски, отчеканенные из дешевого металла, но мне показалось, что какое-то время все они работали.