Поверженные правители

Холдсток Роберт

Я подтолкнул вперед Кимона. Он взглянул на сестру, и Мунда вдруг рассердилась, встретив его взгляд.

— Давно ты подсматривал? — спросила она.

— Нет.

К моему удивлению, юноша встал на одно колено и склонил голову. Мунда опустилась на колени перед ним и обняла брата, чуть не плача от растерянности.

— Зачем? Почему ты на коленях?

— Потому что я был не прав.

— Ты не был не прав. Это я была не права!

— Ты не понимаешь, — сказал Кимон, и они вместе поднялись, улыбнулись, пожали друг другу руки. — Да, я сомневался

в тебе. Но я тебя бросил. Я не должен был тебя бросать. Мы с тобой вместе!

— Я была не права, — повторила девочка, чуть не рыча от злости на себя. — Я ослепла!

— Теперь у всех нас открылись глаза.

— Мне было прозрение. Прозрение обмануло меня.

— Мерлин рассказал мне о твоем прозрении. Оно было чистым, как пруд зимой. Ты просто неверно истолковала его. Дорожи своим даром. А я отныне всегда буду под рукой, чтобы помочь с толкованием!

— Давай! А я помогу тебе избавиться от заносчивости!

Она вдруг нахмурилась, глядя ему в грудь.

— Твой амулет тоже украли?

— Нет. Сорвался с шеи, когда я в последний раз перелезал через борт корабля, перед отплытием сюда. Он упал в реку. Страшно подумать, что скажет отец. А твой украден?

Мунда смотрела угрюмо.

— Пес украл. Прижал меня и стиснул в зубах. Я думала, он меня убьет, но он не тронул. Зато сорвал амулет со шнурка.

— Хотел бы я знать зачем. — Мальчик скрестил руки на груди. — Ты знаешь ответ?

— Нет. А ты?

— Нет. Но Мерлин, думаю, знает.

Они дружно уставились на меня. Они были такими забавными. Улланна тоже следила за мной. В ее глазах таились глубокая мудрость и еще более глубокое понимание будущего. Ее спокойный взгляд спрашивал так же ясно, как если бы она заговорила: «Ты знаешь ответ?»

Я ответил всем сразу.

— С этого холма есть ход вниз, к Дурандонду. Кто-нибудь знает, где этот ход?

— Он открывается из середины сада, — тихо проговорила Рианта. — Я знаю тропинку, что проведет тебя к нему. Катабах научил меня. Но при чем тут Мертвый?

Я едва не рассмеялся. Мертвый здесь был при всем!

— Дурандонд может знать ответ на вопрос, который меня мучит. Если я сумею поговорить с ним…

— Мы все знаем, как ты умеешь разговаривать с Мертвыми, — пробормотала Улланна.

— Да, я тоже думаю, что сумею.

— Те бронзовые псы не пропустят нас, — заметила Рианта, оглядываясь на огромные злобные глаза, следившие за нами сквозь узкое окно.

— Собаки присмирели. Совсем не трудно усмирить подобные машины.

Насмешница Ниив почтительно подхватила меня под руку.

— Мерлин усердно трудился ради нас. Так, Мерлин? Ужасно переутомился. Скоро ему придется ходить с палочкой.

Я осторожно отцепил от себя девицу и взял за руку Рианту. Мы вышли из хижины под взглядами ворчащих сторожей и проскользнули в сердце сада. Рианта вела меня по изгибам заученной на память тропы. Дорожки сильно заросли, и отыскать их было бы нелегко. Один пес из любопытства увязался за нами, но держался поодаль. И очень скоро мы вышли к огромному

серому валуну, расколотому сверху вниз, расселина расширялась книзу.

— Вначале протиснуться трудно, — с беспокойством предупредила меня старейшина. — Я никогда этого не делала, но Катабах добирался до первого зала. Не представляю, что он делал там так долго, слушая подземный ветер. Думаю, это часть его тайны. Общение с древними правителями.

— Скорее всего. Если он и не общался с древними правителями, то все же думал о них и напоминал себе, как следует говорить с ними. Должно быть, для Глашатаев правителя это особенное место.

За то короткое время, что я провел с Риантой, она не выказывала печали. Они с Катабахом оба были стражами и любовниками. Между ними была сильная связь. Глашатай правителя и женщина-старейшина заменили отца и мать детям правителя и незаметно, ненавязчиво, но постоянно опекали потомство Урты. Они не смогли спасти его младшего сына Уриена; но то было во время ужасной осады крепости.

Ни горя, ни слез. Я задумался, знает ли она о смерти Катабаха. Как ее спросить?

Мы присели перед узкой щелью, слушая доносившийся снизу шепот. Я накрыл ее руку ладонью:

— Катабах…

Она с улыбкой встретила мой взгляд, перевернула ладонь, чтобы пожать мои пальцы.

— Умер. Да, я знаю. Еще будет время, чтобы подумать о нем и отыскать его, тихо упокоить.

— Кимон встретился с ним в вечной роще. Он будет спрашивать: кто убил его, как, почему? Он твердо решил отомстить за смерть брата своего отца.

Рианта вздохнула:

— Мстить некому. Катабах использовал то искусство, каким владел, чтобы сдержать этих созданий. Он сдерживал их, пока мы не проскользнули в сад и не скрылись в хижине. Он убедился, что мы в безопасности. Он воздвиг, по его словам, какую-то преграду. Мы были заперты внутри, но в безопасности от Мастера.

Он истратил все свои силы, весь свой малый дар. Износился. Другой причины я не мог придумать. И Рианта подтвердила, что я прав.

Она сказала:

— Свет вдруг потух в нем. Искра погасла. Он смотрел на меня и хмурился. Я коснулась его, и он был холодным. Он покачал головой, повернулся и ушел. Что-то в нем остановилось. То, что он сделал, защищая нас, оказалось для него непосильным делом. Оно сломало, разбило его. Иди, Мерлин, иди, ищи свои ответы. Еще будет время вспомнить Катабаха. А я должна дождаться Урту и того, что будет потом.

Она коснулась пальцем своих губ, потом — моих, повернулась и быстро убежала по тропе.

Я пошел на зов шепота сквозь щель в камне, вдоль земляного хода, уводившего в глубину. В первом зале лежали кости лошадей и оружие, прислоненное к выложенным камнем стенам. Клинки были цвета крови. Здесь не было света, но меня это уже не заботило: я прибег к свету воображения, чтобы увидеть все. Простая уловка, само собой. Мечи, копья, щиты, тонкий нагрудник из рога и кожи изысканной работы. И пять человеческих голов. Зал трофеев.