Поверь мне
Шрифт:
— Я не доверяю, не людям, я не доверяю зверю внутри себя.
— Братан! Это же бред, все равно что не доверять самому себе! Он же часть тебя, а не инопланетная тварь похожая на Чужого. — Так и знал, что он скажет что-то подобное, все-таки он с детства знал, что станет оборотнем.
— Как по мне он хуже личинки Чужого. Вместо того что бы съесть изнутри, и покончить с этим, остается внутри, даря иллюзию свободы. — Мне кажется я не против одолжить у этих уродов рецептуру этого наркотика, лишь бы больше никогда не чувствовать зверя в себе, как сейчас.
—
— И сильно ты можешь себя контролировать, когда превращаешься? — Иронизирую.
— У бет не так все, как у альф, превратившись мой, как ты выразился «зверь» слушается не меня, а моего альфу. Наши эмоции, чувства и желания едины, так что я не могу понять, как ты можешь открещиваться от самого себя, это по крайней мере глупо… Чем больше этот «зверь» доверяет тебе, тем ты сам, и он сильнее, сила то в единстве стремлений. — Какие высокопарные речи, однако.
— К чёрту такая сила… — Закрываю глаза, желая просто поспать.
— А как это у тебя, у альфы? — Спрашивает он, толкая меня, заставляя посмотреть на себя. — Дед никогда мне не рассказывал, так что мне трудно это понять.
— Я контролирую его, вот и все.
— Да ладно? Что, полностью? — Сколько недоверия, как будто мне есть за чем лгать.
— Сейчас да, но раньше… — Я замолк, не желая говорить дальше.
— А раньше что было? Как это вообще у альф происходит? Когда беты переходят, сразу ищут сильного альфу, чтобы либо занять его место, либо подчинится. Это инстинкт, с которым не справится. Меня дед от «радости» что я перешел и стал бетой чуть не убил. — Он скривился, как будто от неприятных воспоминаний. — А у тебя то как было, брат?
— Я проснулся, а мои родители уже были мертвы. — Поворачиваюсь к нему и смотрю ему в глаза. — Их убил зверь во время перехода. Их убил я.
Кудрявый смотрит на меня во все глаза, я не хочу знать, что он думает. Встаю и сажусь в угол, отворачиваюсь и закрываю глаза, делая вид что уснул.
— Брат… — Слышу его голос, кажется он ошеломлен.
— Мне было восемь лет, когда я перешел, и во время перехода мой зверь убил мою мать и отца. Я проснулся рядом с телом матери, весь в крови, он разодрал ее горло. От отца осталось только части тела, разброшенные по дому. Думаешь я после этого хочу принимать, эту как ты выразился, «часть себя»?
Замолкаю, глаза болят, их противно щиплет, но я сжимаю зубы с такой силой, что кажется вот-вот лопнут мышцы.
— Прости… — Его тон виноватый, он жалеет меня? Да это смешно! Нервно смеюсь, мне смешно.
— За что?
— Просто прости. — Он не объясняет, думает я и так понимаю?
— За что ты извиняешься? Я ведь монстр, отвратительное чудовище, все что могут чувствовать ко мне другие — это страх, ярость и презрение. Вот это нормальные эмоции, твоя жалость… или что это? Точно жалость — глупа и бессмысленна. — Открываю глаза, он смотрит на меня, я на него. В углу мирно сопит
— Я не желаю тебя, брат. — Его голос твердый и уверенный, я даже почти верю ему.
— Тогда к чему твоё «прости»? — Не скрываю издевки в голосе.
— Я не просил у тебя прощения.
— А что тогда?
— Я просил тебя простить самого себя. Ты не первый кто потерял в переходе кого-то близкого, иногда жертвы неизбежны. Так что тебе не стоит ненавидеть и себя и своего зверя, это бессмысленно, надо жить дальше. — Какие заумные слова, так бесят. Срываюсь на ноги, хватаю его за рваную футболку и поднимаю так же на ноги.
— Я бы на тебя посмотрел, если бы твоя тварь во время перехода убила твоих родителей и четырех братьев и сестер — всю твою семью! Я бы посмотрел, как бы ты это пережил, как бы принял всю эту боль, всю эту вину?! — Кричу на него и поздно понимаю, что это слишком громко, что своими излишними чувствами мог выдать нас. Как скоро охотники прейдут нас проверить? Как скоро поймут, что газ не доходит в камеру?
— Ты никогда этого не увидишь, этого не произошло, мне повезло, а тебе нет. — Говорит он бесстрастным голосом, как будто насмехаясь.
— Повезло?! По-твоему, мне просто не повезло?! — Рычу на него, чувствуя, как сильно завелся, где-то там сзади постанывает Ен, наверное, ему снится кошмар.
— Можешь считать и так. Такое могло случиться с каждым с нас, но случилось с тобой. Ты в этом не виноват, так что перестань себя жалеть и наконец живи дальше! — Он повышает на меня голос и в конце отталкивает к стенке.
— Это я себя жалею?! Не ты ли тут недавно ныл от того что всего лишь пешка своего деда?!
— Это не так, я просто рассказывал тебе о себе. Тебе же похоже не о чем рассказать, кроме ненависти к самому себе! Никогда бы не подумал, что ты тратишь свою жизнь на самобичевание!
Сердце бешено стучит в висках, да кто он такой, чтобы так говорить со мной? Кто он такой что бы решать, как мне жить?!
— Ну а ты, ты чем лучше? Потерял девушку, которую любишь из-за своего дурацкого стремления что-то доказать деду! Разве ты лучше меня?! Если ты кого-то любишь не стоит просто стоять и смотреть как его забирают! Особенно для того что бы доказать что-то человеку, которому и так все равно!!! — Кричу на него в ответ, впервые за долгое время злость только моя.
— Вот это ты зря, брат! — Мне прилетает в лицо кулаком, так что я даже теряю равновесие и падаю на землю, но быстро поднимаюсь и даю ему сдачи.
Мы деремся, валяясь на земле, хотя дракой это назвать трудно, кандалы мешают.
— ХЁН! — Кричит Ен и только теперь я вспоминаю о том, что нам не стоило шуметь так сильно. Но ярость во мне требовала набить морду этому гаду, что не обратил на это внимания. Только когда раздался жуткий звериный рев, и огромный волк раскинул нас в разные стороны, мы поняли зачем он на самом деле звал нас.
***
Чувствую жажду, едкую, сильную до выносимой боли. Все мышцы ноют, кажется, что еще немного и я просто отключусь.