Повелительница зеркал

Рыжая Марика

Параллельно Первой улице шла узкая дорожка, посыпанная гравием. Дальше виднелся высокий холм, на котором росли три огромных дуба, тесно прижавшихся друг к другу, словно сросшихся. На склоне теснился небольшой ельник, а за ним — железная дорога.

Ника и Сэлли, прогуливаясь по Первой улице, любовались здешними красотами, как вдруг заметили черную и ободранную кошку, чинно восседающую на заборе восемнадцатого дома. Сэлли, неравнодушная к кошачьему племени во всех смыслах, натянула шлейку и, оглушительно лая, ринулась к кошке. Та с мявом сиганула на

землю, помчалась к дубам и в мгновенье ока забралась на ветку. В результате кошка была презрительно облаяна и благополучно забыта.

— Ладно, Сэлли, — утешила болонку Ника. — Перестань. Эта особа не стоит твоего лая!

Внезапно девочка услышала странные крики, доносившиеся с конца дерев-ни. Кто-то кричал:

— Лунька! Лунька! Полнолуния! Где ты, чертова кошка?!

По Первой улице, горланя во всё горло, шагала рослая девчонка очень странной наружности. Особенно в глаза бросалась прическа: короткие косы ярко-красного цвета. Ещё на девице были надеты красная футболка и черный пиджачок, подчеркивающий легкую угловатость фигуры. Черные брюки, красные кеды и кровавый маникюр завершали картину. На шее болтался черный амулет.

Ника, при виде такой картины впавшая в легкий ступор, отпустила шлейку. Сэлли, воспользовавшись этим, помчалась к незнакомке. Та, давно заметившая Нику с собакой, подошла ближе.

— Эй, ты, убери свою ша… — внезапно взгляд ее карих, близко посаженных к острому носу глаз стал удивленным и даже немного испуганным, — … вку… Великий дьявол!!!

Незнакомка почти вплотную подошла к Нике, всё еще стоявшей возле дубов. Ника мельком заметила, что эта странная особа немного выше ее.

— Ты… ты кто? — запинаясь, спросила Ника.

— Нет, это ты кто? — в свою очередь поинтересовалась красно-черная девица.

— Я — Вероника Смирнова, — ответила Ника, еще раз окидывая взглядом наряд незнакомки.

— А я Ада. Привет, — беспечным тоном ответила та, в свою очередь, огляды-вая Нику с ног до головы, словно оценивая.

— У тебя классный прикид, — как бы между прочим, заметила Ника.

— Спасибо, — поблагодарила Ада. Похоже, она в этом ничуть не со-мневалась.

Тут она заметила кошку, все это время сидевшую на ветке.

— Полнолуния! — воскликнула Ада. — Ну, сколько можно убегать!

Беглянка примирительно мурлыкнула и прыгнула Аде на плечо.

— Спасибо, что нашла мою кошку, — сказала Ада Веронике.

— Это не я нашла ее, а Сэлли, — Ника присела возле болонки.

— Спасибо, Сэлли, — сказала Ада, пытаясь погладить собаку. Но обычно общительная Сэлли вдруг зарычала и, заскулив, спряталась за ногу своей хозяйки.

Нике поведение болонки не понравилось. Признаться, ей и сама Ада не очень нравилась. Она решила не слишком доверять этой особе.

— Погуляем? — потерпев фиаско с собакой, предложила Ада.

Ника, поколебавшись, кивнула.

Заворачивая на Вторую улицу, Ада попросила:

— Расскажи о себе.

— Сначала ты, — не поддалась на уловку Ника. Она думала, что Ада сейчас начнет отнекиваться, но та выложила про себя всю

информацию.

Ей, Аде Красновой, было тринадцать лет. Она с братом приехала из города Серпухова, к своему деду Мефодию. Училась Ада в самой обыкновенной школе, в восьмом классе. Брат учился в девятом. Отец давно не жил вместе с ними, а мать работала врачом.

Дома, в Серпухове, вместе с ними еще жила бабушка. Она-то и пожелала съездить на родину, вот в эту самую деревню. Аду и ее брата Павла взяла с собой. В деревне оказалось здорово, и Ада решила остаться тут. К тому же к ним домой, в Серпухов, приехала мамина сестра Ульяна — очень вредная тетка, так что Ада, с разрешения мамы, осталась здесь, в Баб-Ежкину.

— Где-е? — вытаращила глаза Вероника, глядя на Краснову.

— Понимаешь, — начала объяснять Ада, теребя красную косичку, — вообще-то настоящее название этой деревни — Гнилая канава, но его уже давно никто не ис-пользует. Все называют деревню Баб-Ежкино.

— Почему это?

— Говорят, здесь творится разная чертовщина, — пожала плечами Ада. — А еще здесь живет старуха, ужасно похожая на Бабу-Ягу. Причем эта старуха прекрасно понимает, что такое название у деревни — из-за нее. И самое странное знаешь что?

— Что?

— А то, что никто не помнит, как эта старуха здесь появилась! И живет она здесь уже долго-предолго! Мне местные старушки рассказывали, что с тех пор, когда они еще девчонками бегали, эта бабка не стареет!

Вероника присвистнула, удивленно улыбнувшись Аде. Теперь странная дев-чонка стала ей куда симпатичнее. В каком-то смысле, они были сестрами по несчастью. У мамы Сони тоже имелся тот еще родственничек — некий дядя Лаврентий. Он был жутким занудой и, когда приезжал, все время заставлял Нику вставать на табуретку и рассказывать стишок, как маленькую.

Иногда Нику так и подмывало рассказать что-нибудь такое:

Синие шапочки, звездочки в ряд –

Трамвай переехал отряд октябрят.

Вот из-за этой-то стихийно возникшей симпатии, корова ее забодай, Ника и выложила про себя всю подноготную. Несколько раз во время рассказа девочка ловила на себе странный взгляд Ады — удивленный и одновременно испуганный.

Несмотря на это, Аде очень понравился рассказ Ники. Особенно Аду заинтересовала Алка Северова, про которую Ника вскользь упомянула, и она попыталась узнать о ней побольше. Даже спросила как бы невзначай: «Хочешь ли ты ей отомстить?», на что Ника с жаром ответила: «Что за вопрос? Конечно, хочу!»

Когда Ника закончила свой рассказ, они уже в третий раз прошли мимо тех трех дубов дуба, у которых они встретились. Некоторое время девочки шли молча. Ника наматывала на руку шлейку, которую она давно отстегнула. Ада думала о чем-то своем, дергая себя за левую косу, отчего одна казалась длиннее другой. Кошка Полнолуния уснула и теперь свисала с плеча Ады, как старая горжетка. Сэлли носилась вокруг со счастливым лаем, пугая местных кур.

Молчание первой нарушила Вероника.

— А есть тут еще ребята? — спросила она.