Повелители времени

Пеш Гельмут

– И фольк появится через… через триста пятьдесят лет?.. Ах, как бы я хотел это увидеть, – сказал Ким.

Высокий Эльфийский Князь покачал головой.

– Всему свое время, – повторил он. – А сейчас нам время искать дорогу назад.

– Домой?

Но разве может он, оказавшийся где-то между мирами, когда-нибудь снова попасть домой?

Арандур взял его за руку. Они проходили между деревьями, где в ветвях пели птицы.

– Домой, в Эльдерланд.

– Ах, Алексис, старый осел! Я ужасно рад, что отыскал

тебя.

Альдо было так хорошо, что от радости хотелось плакать. Осел смотрел на него так, будто хотел сказать: «Нашел время!» Впрочем, он на мгновение утратил свое обычное дурное настроение. Вероятно, он так долго плутал среди времен и миров, что был рад встретить любое знакомое лицо, пусть даже это был и его хозяин.

– Ты скверно выглядишь, – пожалел его Альдо. – Тебя что, никто не кормил?

Альдо говорил лишь затем, чтобы осел не разгадал его намерений, пока он пытается ухватиться за обрывок веревки. Но тот позволил захомутать себя без сопротивления.

– Теперь пошли, хороший ты мой. Посмотрим, как завоевывают землю.

Он легонько потянул за веревку. Животное заупрямилось, вскинув голову. Но у Альдо создалось впечатление, что такое поведение осла спровоцировало не врожденное упрямство. Ему показалось, что Алексис чего-то ждет. Да, кто-то спускался по Проходу. Сначала Альдо разглядел лишь фигуру, одетую во что-то светлое, затем он распознал в ней юную девушку-фолька. Сквозь светлые, немного взъерошенные волосы выглядывали заостренные уши. Ее глаза были широко распахнуты, словно она смотрела на мир впервые.

– Привет! – крикнул ей Альдо.

Она вздрогнула и остановилась.

– Не убегай! – попросил юноша. – Я ничего плохого не сделаю. Подожди!

Быстрыми шагами пошел он к ней. Алекс следовал за ними, как ягненок. Девушка продолжала стоять и молчала. Альдо, приблизившись к ней, откашлялся.

– Привет, – повторил он. – Меня зовут Альдо, точнее, Альдерон. А это мой осел Алексис. А как зовут тебя?

Девушка посмотрела на него, затем на осла:

– А-Алексис.

– Нет, тебя не могут так звать. У тебя что, нет имени?

Она пожала плечами.

– Яди, – произнесла девушка. – Меня зовут Ядира.

Теперь он увидел и остальных. Они двигались с повозкой, в которую был впряжен пони. Сначала все это походило на мираж, но затем послышались низкие голоса мужчин, радостный смех детей и болтовня женщин. Недаром фольки слывут большими сплетниками.

Альдо огляделся. Вокруг поднимался туман. Перед ними раскинулась земля, высились волнообразные холмы, покрытые лесами, перелесками, пересекаемые ручьями и реками. Зеленая земля лежала не тронутая прошлым, ничем не обремененная.

Альдерон взял Ядиру за руку.

– Пойдем, – позвал он, – домой, в Эльдерланд.

Они спускались по древней дороге, держась за руки.

КРУГ ЗАМЫКАЕТСЯ

Чтобы понять конец всей этой истории, вернемся в один удивительный день поздней зимы 778 года по летосчислению

фольков, которое имеет право существовать, как любое другое. Представьте, что мы находимся в комнате с камином в доме хранителя, в непосредственной близости от Нового Музея, уже четыре столетия называющегося так. Аромат летнего вина, перемешанный с запахом табачного дыма, заполняет комнату. Трое сидят, склонившись над смятым засаленным куском пергамента: юный фольк с вьющимися волосами, глядя на которого никак нельзя сказать, что он является хранителем и членом Совета Эльдерланда, тучный пожилой торговец, смущенно крутящий в пальцах великолепную пенковую трубку, и пожилая упитанная женщина-фольк.

– Это довольно трудное предложение, – сказал Ким. – Перевести следует примерно так: «Фабиан Пятый Алексис» – это его второе имя или что-то вроде того. «По милости Отца и Матери и по призыву войска»… нет: «По требованию войска император приглашает по случаю своей коронации кого-либо из членов Совета Эльдерланда в первый день месяца импримис в город Великий Ауреолис». Месяц импримис – первый по календарю людей, но третий по нашему, и его мы называем «весенник», – пояснил Ким.

– Но первый день месяца весенника, это ведь уже через четырнадцать дней, – сказала госпожа Мета.

– Подождите, здесь еще что-то написано, – заметил Ким.

Размашистый почерк, несомненно, принадлежал кому-то другому. Ким нахмурил лоб.

– Я не могу это прочесть, – произнес он. – Письмо так замусолено, дорогой Марти, а чернила расплылись так, что ничего не понять.

– Но все же это – приглашение на коронацию в Великий Ауреолис! – сказал Март Кройхауф, словно оправдываясь.

Ким удивленно поднял брови:

– Я не думаю, что господину Фабиану во время этой церемонии понадобится наша помощь.

– Но с какой стати вообще будет проходить коронация? – поинтересовалась госпожа Металюна. – Я думала, что господин Фабиан уже давно император!

– Император, да, – согласился Ким, так как не мог противоречить историческому ходу вещей. – Провозглашен на поле битвы. Со времен Хальмонда, в течение тысячи лет, ни с кем такого больше не случалось. Но по старинной традиции коронация бывает в первый день года. Фабиан может уже править, но лишь после коронации он станет в глазах Божественной Четы повелителем народов Среднеземья, – объяснил Ким.

– И поэтому очень важно, чтобы кто-то из фольков принял участие в этой церемонии, – сделал еще одну попытку Март Кройхауф. – И это должен быть ты.

– Но почему же именно я? – усомнился Ким.

– Ты не хочешь, по крайней мере, созвать Совет?

– Каким образом? – спросил Ким и начал перечислять: – Помещик Родерих пока еще несовершеннолетний, а жрицы, госпожи Марины, сейчас здесь нет. Что же касается бургомистра, то он будет выбран только через два месяца, к майским праздникам… – При этом он бросил взгляд на торговца, как бы говоря: «Погоди, дружок».