Повелители мечей
Шрифт:
— Помоги мне, повелитель! — повторил надраг. — Я ранен не смертельно, я буду служить верой и правдой.
— Кому? — негромко спросил Корум и, оторвав рукав у рубахи надрага, вытер ему залитые кровью глаза. — Захочешь ли ты служить мне?
Внезапно прозревший надраг уставился на Корума в бессильной злобе.
— Вадаг! — воскликнул он. — Живой вадаг!
— Да, я жив. За что ты ненавидишь меня?
— Надраги испокон века ненавидели вадагов! Как тебе удалось спастись? Ты спрятался?
— Я
— Значит, я оказался прав. Это — не последний вадагский замок. — Раненый выхватил из-за пояса кинжал, попытался нанести Коруму удар и тут же со стоном повалился на спину.
— Не всегда ненависть питала надрагов, — сказал Корум.
– Вы хотели завладеть нашими землями, мы — оборонялись. Оба народа действовали в силу необходимости и уважали друг друга. Ты научился ненавидеть у мабденов, а не у своих предков, которые знали, что такое честь. Как могло существо древней расы стать рабом мабденов?
— Все надраги, оставшиеся в живых, стали рабами и остаются ими вот уже более двух столетий. Мабдены обрекли нас на мучительное существование, заставляя, словно ищеек, выслеживать тех, кого они называют шефанго. Мы поклялись нашим повелителям в вечной преданности, чтобы выжить.
— Почему бы вам не уйти? Этот мир — не единственный.
— В других нам было отказано. Наши историки утверждают, что великая битва между вадагами и надрагами так нарушила равновесие, что Боги закрыли путь на все существующие измерения.
— Значит, вы тоже стали суеверными, — прошептал Корум.
– Ах, что делают с нами мабдены!
Надраг начал смеяться, закашлялся, и кровь потекла у него изо рта по подбородку. Когда Корум вытер ему лицо, он тихо произнес:
— Они сильнее нас, вадаг. Они принесли с собой тьму, посеяли ужас. Они отравили ядом красоту и обрекли правду на погибель. Весь мир принадлежит мабденам. Древние расы не имеют права продолжать свое существование. Природа нас ненавидит! Мы должны погибнуть! Корум вздохнул.
— Это твое собственное мнение, или ты повторяешь слова своих повелителей?
— Это — реальность!
— Ты говорил, мабдены считали Гал последним вадагским замком..
— Да. Но я чувствовал, что он не последний. И сказал об этом.
— Мабдены отправились на его поиски?
— Конечно. Корум схватил раненого за плечо.
— Куда? Надраг улыбнулся.
— Куда? — переспросил он. — Естественно, на запад! Корум побежал к своему коню.
— Подожди! — хриплым голосом закричал вслед ему надраг. — Ради всего святого, убей меня, вадаг! Я не хочу мучаться!
— Я не умею убивать, — ответил Корум, вскакивая в седло.
— А ты научись! Обязательно научись! Молодой принц не слышал последних слов умирающего. Исступленно погоняя коня, Корум скакал на запад.
Глава 5
ПРЕПОДАННЫЙ
Огонь бушевал, уничтожая остроконечные башенки замка Эрорн. Шумел прибой, словно сражаясь со смертельным врагом; завывал ветер в бессильной ярости; пенистые гребешки волн изо всех сил тянулись вверх, пытаясь затушить всепожирающее пламя.
Замок Эрорн задрожал, рушась, а чернобородые мабдены смеялись, глядя на обломки, подсчитывая награбленное добро, бросая триумфальные взгляды на трупы, еще не успевшие окоченеть.
Это были трупы вадагов.
Четыре женских и семь мужских.
Стоя на горной тропинке, ведущей в Броггфитус, Корум видел отсветы пожара на окровавленных лицах, которые он так хорошо знал: принца Клонски, его отца;
Калаталарны, его матери; Илястру и Фолинры, его сестер-близняшек; принца Ранана, его дяди; Сертреды, его двоюродной сестры И пятерых слуг — его дальних родственников.
Три раза Корум пересчитал трупы, и на смену холодному отчаянию, которое он испытывал, пришла ненависть.
Три раза Корум пересчитал трупы, а затем взглянул на пирующих мясников-победителей, и его лицо по праву можно было назвать лицом шефанго.
Совсем недавно молодой принц познал печаль и страх. Сейчас он познал ненависть.
Две недели скакал Корум, почти не останавливаясь, надеясь опередить денледисси и предупредить свою семью о грозящей опасности. Он опоздал всего на несколько часов.
Высокомерие варваров, рожденное невежеством, восторжествовало над высокомерием вадагов, рожденным мудростью. Именно так, видимо, рассуждал отец Корума, принц Клонски, когда ему проломили череп украденным у него же боевым топором. Но в данный момент Коруму было не до философии.
Желтые глаза его потемнели от гнева. Сжав в руке древко копья, он пришпорил усталого коня и поскакал по освещенной пожаром тропинке к денледисси.
Они сидели в повозке, переливая сладкое вадагское вино в свои мехи. Шум прибоя, завывание ветра позволили Коруму приблизиться к мабденам незамеченным.
Наконечник копья пробил грудь ближайшему воину, и тот закричал страшным голосом.
Корум научился убивать.
Быстро вытащив копье из трупа, он пронзил горло второго мабдена, резко закрутив древко вправо.
Корум научился быть жестоким.
Один из денледисси поднял лук, натянул тетиву, и Корум бросил свое грозное оружие, пробившее бронзовую нагрудную пластину и впившееся в сердце.
Корум вытащил второе копье.
Красный конь, загнанный в бешеной скачке, с трудом повиновался поводьям.