Повелители мечей

Муркок Майкл Джон

Занимаясь интеллектуальными играми, предаваясь философским размышлениям, члены семьи принца Клонски не встречались с другими вадагами вот уже двести с лишним лет, не имели контакта с надрагами более трех веков. И только одного мабдена довелось им увидеть: экземпляр, который доставил в замок Эрорн принц Опаш, натуралист и двоюродный брат принца Клонски. Мабден женского пола — был помещен в зверинец, где, несмотря на прекрасный уход, прожил немногим более пятидесяти лет, а потом тихо скончался. К сожалению, замены ему подыскать не удалось. С тех пор, вне всяких сомнений,

мабдены расплодились. Поговаривали, что они появились на Бро-ан-Вадаге и даже захватили несколько вадагских замков, разрушив их до основания. Принц Клонски не был склонен верить подобным слухам.

К тому же размышления на эту тему не представляли интереса ни для него, ни для членов его семьи.

Молочно-белая кожа с синими прожилками вен принца Клонски была тонкой, как папирусная бумага. Он жил уже более тысяча лет, но слабеть от старости начал совсем недавно. Когда принц ослабеет окончательно и в глазах у него начнет туманиться, он окончит свою жизнь так же, как и другие вадаги: войдет в Зал Ароматов, возляжет на шелковые подушки и будет вдыхать благоуханные запахи трав, пока не умрет. С возрастом волосы принца Клонски стали пепельно-золотыми, а глаза — темно-оранжевыми. Одежды висели на его иссохшем теле, но он сохранял свою гордую осанку и ходил выпрямившись, несмотря на тяжелую платиновую цепь с рубинами, которая висела у него на шее.

Как-то раз принц Клонски отправился на поиски сына, который в это время творил музыку с помощью полых трубок, вибрирующих проволочек и стукающих камешков. Шум шагов старца, постук его посоха, хриплое дыхание заглушили простую незатейливую мелодию.

Принц Корум переключил свою внимание с музыки на отца и бросил на него вопросительный взгляд.

— Папа?

— Корум. Извини за вторжение.

— Что ты, папа. К тому же я не удовлетворен своей работой. — Корум встал с шелковых подушек и завернулся в алую мантию.

— Видишь ли Корум, — сказал принц Клонски, — мне пришло в голову посетить в недалеком будущем Зал Ароматов. И, приняв это решение, я решил сначала не отказать себе в удовольствии выполнить свой собственный маленький каприз.

Однако мне понадобится твоя помощь.

Принц Корум любил отца и поэтому с должным уважением отнесся к его желанию умереть. Со всей серьезностью, на какую был способен, он произнес:

— Я в твоем распоряжении, папа. Что ты хочешь?

— Любопытно узнать мне судьбу моих соотечественников. Принца Опаша, что из замка Сари на востоке; принцессы Лорин, что живет в замке Крача на юге; принца Фагвина, чья обитель в замке Гал на севере.

Принц Корум нахмурился.

— Хорошо, папа. Если ты…

— Я знаю, сынок, о чем ты подумал. Ты считаешь, я могу получить нужные мне сведения, используя оккультные силы. Увы, это не так. По непонятной причине связаться с другими мирами очень трудно даже в астрале. А переместиться на них практически невозможно. Быть может, я слишком стар…

— Нет, папа, — сказал принц Корум. — Я тоже пробовал наладить связь, и у меня ничего не вышло. Когда-то простого желания было достаточно, чтобы отправиться

в путешествие на одно из Пяти Измерений. Куда труднее устанавливался контакт с другими Десятью, и, как ты знаешь, немногие могли находиться на них в физическом теле. Сейчас же я редко вижу четыре измерения, которые, вместе с нашим, составляют спектр планеты в ее астральном цикле. Сам не понимаю, в чем тут дело.

— И я не понимаю, — согласился принц Клонски. — Но мне кажется, это дурное предзнаменование, говорящее о грядущих переменах на нашей Земле. Я посылаю тебя к нашим родственникам, чтобы ты выяснил, не удалось ли им разобраться в причинах, приковавших наши чувства к одному-единственному миру.

Это неестественно. Это нас калечит. Неужели мы превратимся в зверей, которые даже не подозревают о существовании других измерений? Неужели мы вырождаемся?

Неужели дети наши постепенно превратятся в водных млекопитающих, от которых мы произошли? Должен признаться тебе, сынок, что я немного боюсь.

Принц Корум не стал спорить с отцом.

— Когда-то я читал про бландангнов, — задумчиво сказал он, — которые жили на Третьем измерении. Мудрецы, все до единого. Но что-то воздействовало на их гены, и в течение каких-то пяти поколений они превратились в летающих рептилий.

Бландангны помнили о своем былом могуществе, и мысль эта сводила их с ума, так что в конце концов они сами себя уничтожили. Любопытно, почему некоторые цивилизации угасают так внезапно?

— Одни Повелители Мечей знают, — пробормотал принц Клонски.

Корум улыбнулся.

— А Повелителей Мечей не существует. Я понял, чего ты хочешь, папа. Мне следует навестить родственников и передать им наши наилучшие пожелания. Я должен узнать, не испытывают ли они того помутнения чувств, которое испытываем мы в замке Эрорн, и заодно расспросить, как идут дела.

Клонски кивнул.

— Если наше восприятие станет таким же, как у мабденов, продолжение рода теряет всякий смысл. И кстати, поинтересуйся, как поживают надраги. Быть может, их тоже поразила эта болезнь.

— Наши расы появились на свет практически одновременно, пробормотал Корум. — Я не удивлюсь, если ты окажешься прав. А что говорил тебе кузен Шулаг, который навестил нас пару столетий назад?

— О, Шулаг принес странные вести. Он рассказал мне о том, что мабдены подошли на своих кораблях к островам с запада, перебили почти всех надрагов, а оставшихся в живых сделали своими рабами. Но мне трудно поверить, что полузвери мабдены, как бы многочисленны они ни были, сумели одолеть хитроумных надрагов.

Принц Корум задумчиво поджал губы.

— Возможно, надрагов погубила самоуверенность. Клонски повернулся к двери, поставив посох на изумительной красоты ковер, застилающий каменный пол. Изящная рука принца опиралась на посох тяжелее обычного.

— Самоуверенность и страх перед роковым концом — разные чувства, — сказал он, — хотя, в конечном итоге, и то и другое ведет к гибели. Но зачем гадать?

Вернувшись из путешествия, ты, быть может, разумно ответишь на все эти вопросы.

Когда ты поедешь?