Повелитель
Шрифт:
Андрей Мстиславович говорил довольно долго и в целом отзывался о стихах положительно: «Это стихи поэта, в чем нет сомнения». Одновременно мастер достаточно жестко отметил каждый недостаток, будь то случайное слово или неточный образ. В заключение Лялин сказал: «Когда вы поймете, как писать не нужно, ваше творчество изменится. Если вы настроите оптику внутренней критики, то никогда сами себе не позволите написать плохо. А вас, Вадим, я поздравляю с хорошими стихами и предлагаю ответить семинару».
Но Вадим лишь поблагодарил всех за участие и сел, улыбаясь своей детской улыбкой. «Ты как?» – тронула его за плечо Надя. «Ага», – ответил он, продолжая улыбаться.
После
Максим Горохов был одним из тех мутных персонажей, которые либо не поступили, либо были отчислены за прогулы или несдачу экзаменов. Тем не менее то один, то другой прибивались к какому-нибудь семинару и посещали их регулярно. К ним привыкали и даже обсуждали их подборки, если находилось время. Часто среди таких вольных слушателей встречались по-настоящему талантливые поэты или прозаики. Но все же, чтобы быть писателем, одного таланта недостаточно, и многие этого не понимали. Творчество прежде всего – тяжелый труд, без которого создание любых произведений искусства невозможно. Стихи у Макса порой случались неплохие, но в целом ничего выдающегося. Он ходил на семинар из-за Аси, с которой у него был роман. Горохов нигде подолгу не работал, денег у него никогда не было, зато он посвящал своей возлюбленной поэмы и мог часами водить по городу, рассказывая байки о классиках, с которыми когда-то выпивал в ресторане ЦДЛа, или ведя пространные философские беседы ни о чем. Он был похож на завсегдатая опиумного салона времен Серебряного века. Худой, бледный, с растрепанными волосами и воспаленными глазами, как он говорил, от бессонницы. К тому же Макс отличался чрезмерной ревностью, часто закатывал сцены, грозил самоубийством и вытворял прочее в том же духе. Возраста он был неопределенно-среднего. Пил Горохов, разумеется, без меры. Ася жалела его, подкармливала, давала денег, а когда подруги советовали ей расстаться, обижалась и грустила. Она верила, что Макс – гений, стоит чуть-чуть подождать, и на него обрушатся слава, богатство и успех, а она останется в веках как спутница величайшего поэта современности.
– Этот человек грозился меня убить! – рыдала Ася. – Я больше не хочу его видеть!
– Он что, тебя ударил? – ахнула Марина.
– Да кому эта дура нужна? – злобно взвизгнул Макс и тут же запричитал совсем другим голосом: – О, родная, прости! Ты же знаешь, что я это от любви! Ты же знаешь, как я тебя люблю, никто не будет тебя любить так, как я! Ну котеночек, прости меня! Хочешь, я на колени встану? – с этими словами Макс бухнулся на колени, театрально протягивая руки в сторону Аси. – Я же не смогу без тебя жить…
Надя подумала, что все это похоже на какое-то итальянское кино. Непонятно было одно – почему Ася продолжает ему верить. А та тем временем, перестав плакать, но еще всхлипывая, подошла к Максу и они, обнявшись, побрели к выходу.
– Это все кончится поножовщиной, – проворчала Марина. – Ну что, пойдем? А где Толя?
– Видимо, пошел записывать сюжет, – ехидно ответила Надя. – Ты не заметила, что его как ветром сдуло?
– Я Асю утешала.
– А Ася сама хороша! Чего она с ним возится?
– Ну, сердцу не прикажешь. Ладно, сигарету, и пойдем, а то без нас все выпьют, – сказала Марина.
Во дворике было совсем тихо, по темному небу бежали редкие
– Курите? – спросил вышедший на крыльцо Андрей Мстиславович.
– Курим. У нас стресс. Хотите? – предложила Надя.
– Нет, я бросил. А почему стресс?
Пока они шли к воротам Надя вкратце рассказала мастеру историю Аси и Макса. Поднимаясь по Бронной, они прошли мимо милицейской машины.
– Смотрите! – воскликнула Надя.
На заднем сиденье рядом сидели Ася и Максим.
– Может, их венчать повезут? – мрачно предположила Марина.
– А у них, похоже, продолжение, – оценил Лялин и постучался в окошко. – Вот эта девушка моя студентка, что она натворила?
– Она ничего. Девушка утверждает, что этот мужчина на нее напал.
– А почему они сидят рядом?
– Она хочет ехать с ним в отделение.
– Так, девушку я забираю. Анна, выйдите из машины, – приказал Лялин. – Немедленно! – строго добавил он, и Ася, открыв дверь, выбралась на улицу.
– Вам же, молодой человек, я запрещаю посещать мои семинары и вообще проходить на территорию института, поговорю с охраной.
– Что? – крикнул Макс. – Да я тебя! Да ты умрешь! Да кто ты такой! Это ты будешь одна, поняла!
– Я те счас пятнадцать суток пропишу, если не заткнешься! – рявкнул милиционер, и крики в машине тут же стихли.
Вчетвером они дошли до Сытинского переулка.
– Нам направо, мы на бульвар.
– Отмечать? Сильно не злоупотребляйте, особенно вы, – Лялин посмотрела на Асю.
– Я не буду. Спасибо вам, Андрей Мстиславович, – всхлипывая, ответила она.
– Ну хорошо. До встречи через неделю.
Надя на несколько секунд остановилась, наблюдая, как Лялин идет к метро. Но тут же догнала подруг, которые свернули в сторону пешеходного перехода, ведущего к бульвару.
– Вы что так долго? – удивился Вадим, когда они подошли к остальным. – Я уж думал за вами идти!
– И сходил бы! Ты такое пропустил!.. – начала Надя.
И они с Мариной, перебивая друг друга рассказали всем о случившемся. Ася в это время горестно молчала, глядя в землю.
– Блин, вы не могли хотя бы недолго обойтись без вот этого всего, – упрекнул Асю Вадим, – новый мастер подумает, что мы конченые психи и сбежит.
– Глупости. Стал бы он тогда меня из машины вытаскивать, – ответила Ася, – он классный.
– А давайте выпьем за Лялина! – предложила Надя.
– Да, мировой мужик! – согласился Вадим.
– Это потому, что он твою подборку хвалил? – улыбнулась Марина.
– За дело похвалил, – подтвердила Ася. – Я тоже хочу за него выпить. Он сегодня мой рыцарь, герой и защитник!
– Похоже, Ася нашла нового возлюбленного! – засмеялся Кизиков. – Только смотри, романы преподавателя со студентками запрещены.
– Это почему? Мы же оба совершеннолетние.
– Ага! – восторжествовал Вадим. – Начинается…
– Да потому, – продолжил Кизиков, – по негласной преподавательской этике.
– Пф, – пожала плечами Ася.
– Так, хватит! Нужна ты ему! – внезапно разозлилась Надя. – За Лялина! Ура!
Почему-то тот весенний вечер она запомнила навсегда. Бронзовый Герцен, глядящий на них с той стороны дороги, желтые стены родного Лита с редко горящими окнами, прохладный воздух, пахнущий грядущей весной. Именно в него Надя будет возвращаться снова и снова в надежде вспомнить то ощущение счастья, охватившее ее, словно гигантская сказочная птица, вместе с которой она готова была лететь куда угодно.