Повелитель Огня
Шрифт:
Ну вот и нянька.
— Да, Лейрус Нерожденный и Зеникс тоже останутся здесь.
— Ширел не берет их с собой?
— Нет.
Вождь развернулся и вышел. Минуту спустя снаружи послышался его крик «По коням!», раздался топот лошадей, спускавшихся с холма, на котором стоял двор вождя, к воротам Дрока.
Зихий оделся и вышел на улицу. Месяц стал тусклее, звезды почти исчезли с небосвода, на востоке, среди равнины, линия горизонта четко обозначилась бледно-розовой тонкой полосой. На дворе, освещенном факелами, кое-кто из слуг начинали свою раннюю работу, другие, вышедшие проводить вождя с волшебником и дружиной, разбредались по своим комнаткам, чтобы долежать-додремать еще два-три часа. Овод, старый седой кузнец, разводил огонь в кузнице. Зеникс,
— Приветствую!
Лейрус, не прекращая точить меч и не поворачивая головы, молча кивнул; от Зеникса же сын вождя никакой реакции не дождался.
— Интересно, куда отправились отец и Ширел, да ещё дружину с собой прихватили?
Гора мышц продолжала безмолвно долбить громадным молотом по раскалённому куску железа. Лейрус, прищурившись, внимательно осмотрел клинок, удовлетворённо кивнул и вложил меч в ножны, висевшие не как обычно у воинов, на поясе, а на спине, и наконец взглянул на Зихия.
— Мы тоже не знаем.
После этих слов он поднял стоявший у стены меч и принялся точить уже его, пуская пучки мелких длинных искр, падавших в предусмотрительно поставленную рядом для предотвращения пожаров бочку с водой. Беседа явно не клеилась и Зихий, постояв для приличия пару минут рядом с кузницей, с недовольным выражением лица отправился в дом вождя, участвовать в управлении Дроком.
Урсус не впервые оставлял сына за старшего в вотчине, и по опыту предыдущих случаев Зихий прекрасно знал, что власть над селением, формально переходящая от уехавшего вождя к наследнику, так и останется формальной. На самом деле всем распоряжался кто-нибудь из приближенных Урсуса, скромно стоявший возле кресла, на котором с гордым видом сидел юный сын вождя, для солидности нацепивший меховую мантию отца. Когда требовалось принять какое-нибудь решение или вынести приговор, Зихий, надув губы и вытягивая утопавшую в меху накидки голову (отчего-то с детства был уверен, что истинный вождь прямо-таки обязан восседать с выпяченными губами и задрав к потолку подбородок), собирался изречь свою волю, этот старый воин, молчаливо стоявший доселе позади, открывал рот и басом, заглушавшим ржание лошадей на конюшне, говорил:
— Уверен, твой отец сделал бы вот так… Ты согласен, Зихий, надежда Древославных.
И Зихий, вспоминая свирепый взгляд рассерженного неповиновением Урсуса и его тяжелую руку, ломким юношеским голосом вздыхал:
— Согласен.
В это раз наследник Дрока надеялся, что всё сложится иначе. Все-таки с последнего временного «вождества» прошло четыре года, Зихий уже не мальчишка какой-то, он мужчина и теперь его голос не так-то легко будет заглушить очередной «няньке» с бородой.
Но, оказалось, отец предусмотрел и это — вместе с «вождем» помимо Уннара, воина средних лет с рассеченной давным-давно топором дронона щекой, заседал Совет Лучших. В присутствии самых знатных, богатых и прославленных в схватках воинов племени Синих Лесов у Зихия не хватило духу и хватило ума не разыгрывать из себя грозного властелина. Да и поводов доказать свою проницательность и мудрость ему не представилось — важные решения, вроде установления дополнительных башен у ворот, были приняты ещё Урсусом и сейчас только оговаривались последние детали. Мелкие же судебные закавыки, вроде коровы, напуганной соседскими собаками, сына вождя мало интересовали и даже раздражали. Последней каплей стал спор о том, кому должна достаться известная своим нежнейшим мясом птица изис, ремесленнику Ираргу или землепашцу Ору, тогда как птицу нашли наколотой на изгородь между участками вышеозначенных лиц. Долго слушавший жарко спорящих любителей
— Всё-ё-ё, с меня хватит! Уннар, заканчивай с ними сам! Уважаемый Совет Лучших, думаю, вы справитесь со всеми делами и без меня!
Слегка поклонившись Лучшим и получив от них ответные поклоны, Зихий выскочил из дома. «Нет, это издевательство какое-то! Разве для этого нужен вождь, для разбора ахинейных препирательств по поводу дохлых птиц? Вождь должен защищать племя, возводить укрепления от врагов, расправляться с теми из них, кто повстречался ему и его дружине за стенами Дрока, множить славу и богатство своих людей! Не иначе, отец специально подобрал для меня такие заботы „о славе народа Синих Лесов“… Хотя нет, вряд ли. Отец не дурак, но для такой изощрённой шутки он слишком прям. Наверняка это Ширел, старый лис, посоветовал вождю так приобщить наследника ко всем „прелестям“ власти…»
— Эй, сын вождя!
Углублённый в свои гневные мысли, Зихий не заметил подошедшего к крыльцу Лейруса, накинувшего на неизменную кольчугу дорожный плащ.
— Я слышал, ты лучший охотник в этих местах?
— Ну уж луком и стрелами лучше меня здесь никто не владеет.
— Понятно.
В том, как было произнесено это слово, протяжно, почти нараспев, Зихию послышалась усмешка и он метнул в Лейруса внимательный взгляд. Но лицо Нерождённого оставалось серьёзным.
— Ты не слишком занят делами?
Вспомнив Ирарга и Ора с их претензиями на птицу, Зихий хмыкнул и покачал головой:
— Да нет, важного ничего, а с мелочью и Уннар справится. Ты что-то хотел?
— Мы с Зениксом решили поохотиться. Только места эти нам не знакомы и какая дичь здесь обитает, мы тоже не знаем. Поможешь?
Воодушевлённый таким вниманием со стороны загадочного и знаменитого гостя, Зихий моментально забыл лёгкую обиду, порождённую вчерашним и сегодняшним невниманием Лейруса и Зеникса к нему. «Пусть они увидят что я тоже кой-чего стою, а не просто какой-нибудь сопляк».
— Помогу, конечно. Когда хотите отправиться?
— Когда ты будешь готов.
— Я быстро соберусь, подождите меня около ворот. На кого хотите охотиться?
— Как получится. Кстати, в зале мы видели голову ворлока. Твоя добыча?
Зихий горделиво повёл плечами.
— Да.
— Много их в этих краях?
— Гм… Если хороши поискать, то найдём.
Лейрус кивнул.
— Ждём тебя у ворот.
Захватив в своей комнате большой охотничий лук и два колчана стрел, Зихий подошёл к воротам и увидел Вогса, молодого конюха, который, теряясь от смущения и страха, пытался разговаривать с Зениксом. Тот нависал горой над растерянным юношей и явно хотел чего-то добиться от последнего.
— Что значит подохла?
— Ну да, подохла…
— Как это — подохла?
— Ночью…
— Ночью?
— Ближе к утру…
— От чего?
— Что?
В ходе разговора Вогс пятился от надвигающегося разгневанного гиганта к стене, его ответы становились всё тише и последнее слово было произнесено почти шепотом.
— Я спрашиваю, от чего моя лошадь сдохла? Ты что, её не кормил?
Вогс отчаянно замотал головой. Из горла Зеникса вырвался рёв, согнавший с крыши конюшни стаю диких сизокрылых голубей:
— Не кормил?
Вогс, смутно почувствовавший, что его предыдущее действие огорчило совсем уже прижавшего его к изгороди Зеникса, решил исправиться и решительно закивал. По шумному вдоху могучего и вздымающимся плечам воина Зихий понял, что ради здоровья напуганного конюха следует вмешаться.
— Что случилось?
Рассерженный Зеникс медленно повернулся к говорившему. Сомкнутые брови, недобрый взгляд, далеко недружелюбное выражение и без того сурового лица и, наконец, засученные рукава летнего кафтана обещали неприятности всякому посмевшему помешать этой глыбе. Наткнувшись на сына вождя, взгляд Зеникса несколько смягчился. Полностью отвернувшись от Вогса, богатырь сделал пару шагов к Зихию и махнул рукой в сторону оставшегося за спиной конюха: