Повелитель Грёз

Geza Ferra

Дираиш протянул цепочку кулона сквозь лежащие иглы смоляных волос и положил серебряную сороку на столик перед Элденом.

– Вряд ли сейчас найдутся желающие надеть это, - заметил Элден.

– Подумать только, ведь большинство из них искренне верят в пророчества Суфира Вдохновителя и в свои грезы!
– воскликнул Дираиш.
– Нет, есть там, ясное дело, и такие, кто по шкурным соображениям... Но большинство-то!

– Некоторые там, кажется, уже начинают понимать. Мои разведчики докладывали, что в нескольких боях восставшие отказывались сражаться, несмотря на свое огромное численное преимущество. Покидали поле боя и расходились по домам, селениям. После этого самозванец

стал выставлять заграждения, и в следующих подобных случаях пытавшихся уйти или бежать расстреливали лучники и арбалетчики. Он может себе такое позволить, его перевес в людях просто чудовищен, подумаешь, несколько тысяч не с врагом будут сражаться.

– Все же это снежинка в салирской горной шапке, - звонко вымолвил Дираиш.
– Большинство счастливы идти за ним, счастливы довериться. Как хорошо, что к ним спустился всезнающий мессия!

– А когда они поймут, будет уже поздно, - хмыкнул Кейварт.
– Они и представить не могут, в каком мире будут жить их дети. Ишири постигнет невиданная в истории катастрофа, я уверен. На нас снисходит тьма, прикинувшаяся светом.

– Когда-то и я тоже безоговорочно верил Суфиру, - грустно усмехнулся Элден, - считал его святым и учителем. Впрочем, последнее - правда, он действительно меня обучал. Я даже был на его казни, а перед ней - плакал.

– Насколько я знаю, вроде тогда многие горевали, - пожал плечами Дираиш.
– И тот Суфир хотя бы был настоящим.

– Я тоже искренне верил всем его словам. Как и эти люди сейчас.

– Ну, сколько вам было, когда его казнили? Десять лет, получается. Немудрено, что вы так легко поддались, дети склонны верить в несбыточные мечты.

– Нет, Дираиш, я и до недавнего времени продолжал считать его Вдохновителем. Выходит, так и не отвык от несбыточных мечтаний... В замок я попал из-за него. И тот человек, ведущий сотни тысяч бедняг к неосуществимым грезам, и есть настоящий Суфир.

Элден обо всем рассказал.

Они помолчали.

– Да, не стоило вам глотать его зуб, - наконец изрек Дираиш.

– Я полагал, что иду к свету, но на самом деле меня направляла тьма. Как и этих людей сейчас. Они ведь в большинстве своем обыкновенные добрые крестьяне - сеют, пашут, растят детей. Они не порождение тьмы, но служат злу по собственной глупости. Как и я когда-то.

– Или из-за страха, - добавил Кейварт.
– Если к тебе в дверь постучатся люди Суфира, хочешь не хочешь, а придется выбирать. Или собираешь пожитки и припасы, присоединяясь к нему, или просто собираешь и отдаешь все им. А это почти наверняка значит голодную смерть для всей семьи.

Они помолчали еще.

– Я... я столько раз прокручивал все в голове, - глядя в голую стену, проговорил Элден.
– Все те убийства... У раненых на испытаниях огненных трубок не было надежды, какая разница, кто их прикончит? Или все-таки есть разница? Иногда мне кажется, что нет, а потом я снова думаю, что есть... А те, что погибли в Ночь Вечной Жизни, как ее нарекли... Хм... Новая власть, Суфир, ее, конечно, переименует во что-нибудь зловещее, вроде "Ночь Безумств Кровавого Князя". Там ведь я на самом деле мог спасти некоторых! Мы сняли осаду довольно легко, если бы, например, я убил на десять человек меньше, ничего бы страшного не случилось. Ну, меньший кусок хлеба у каждого. Меньшая пайка. Выдержали бы, победили. Но как я мог понять, сколько людей хватит, а сколько нет? Мы сотворили то с очень большим запасом. Перестраховались. Человек двадцать, а, может, и сорок я мог смело оставлять в живых. Но я даже не размышлял тогда о таких вещах. Я выбирал между убивать - не убивать. А сколько именно убивать, нет, таких вопросов я себе тогда не задавал... А ведь даже одна спасенная

душа - невероятно много. Впрочем, если бы пришлось выбирать, кто знает, может я вообще умом повредился бы. Кого пощадить - сорокалетнего ветерана Миринна, храбро бившегося в десятках битв, но последнее время сдающего. Не оставить сиротами шестерых его детей. Или пятнадцатилетнего Немьюра, ни разу не обагрившего клинок кровью. И будущего отца шестерых детей. Так и не суждено им оказалось родиться. Я все время думаю об этих вещах, думаю и думаю. И не нахожу ответа.

– Вы спасли остальных, еды на всех все равно не хватало. Уж лучше от кинжала, чем от голода, - сказал Кейварт.
– Такой уж представился выбор. Не сделай вы этого - замок неизбежно бы пал. Победа Кед-Феррешем! Еще неизвестно, что лучше, Суфир или они. Тогда вы пролили меньшую кровь. Не всегда альтернатива злу - добро.

– Только вы можете вынести себе приговор, - тихо вымолвил Дираиш. Глаза его сделались серьезными и печальными. Грустный то ли мальчик, то ли девочка.
– Лучше вас никто не знает.

– Я виновен. И я...
– Элден обхватил руками голову.
– Я убил Эми! Здесь нет мне оправданий! Я мог ее спасти, вернее, не подставить под удар. После разгрома Ураша надо было вернуть малыша в Сад-Вешт! Чтобы, когда меня свергнут, не убили и ее вместе со мной. Мое падение было неминуемо, я и тогда в глубине души понимал.

– Ваш разум поработил Суфир, - заметил Дираиш.
– Мало кто выдержит его чары.

– Я еще мог себя контролировать. Эми умерла из-за меня.

– Вы пытались оживить Суфира, может, с Эми когда-нибудь получится?
– предположил Кейварт.
– Они же не знают, где она похоронена.

– Суфир вернулся из мертвых, потому что в нем великая чародейская сила. А Эми... Эми просто добрая девочка. Такие не возвращаются. Кажется, само мироздание делает все, чтобы свет стал еще злее. Вообще странно, что мир называют по-другому еще светом. Наш мир впору величать тьмой.

46

Раздвинув ветви, десятилетний Элден с кроны дуба наблюдает за казнью Суфира. Рука с топором поднимается, плащ подергивается за ней, переливается алым и малиновым. Так красиво.

Удар неудачный. Суфир трясется, толпа охает. Палач снова заносит топор, с лезвия капает кровь. Второй удар - тоже несмертельный, связанные руки бьются за спиной Вдохновителя. Женщины в толпе плачут, мужчины молят прекратить мучения боголюбимой жертвы. С третьего раза палач наконец отсекает гладко выбритую голову. Взяв ее за ухо, возносит над эшафотом, из разинутого рта Вдохновителя свисают кровавые слюни, лицо искривлено в уродливой гримасе, а глаза, как и всегда, полуприкрыты.

Откуда же Элден это помнит? Значит... он смотрел на плащ только до первого удара, а затем все-таки следил за кончиной своего учителя. Всю жизнь Элден корил себя за то, что отвернулся и наслаждался переливами тряпки, не проводил Суфира, предал. Оказывается, то разум защитил неокрепшую детскую душу, вытеснил тяжкие воспоминания. Смерть Суфира была жестокой в назидание злонамеренным.

– Вот что происходит с изменниками!
– кричит достомол Сарой. Он опирается на серебряную трость - драгоценный дар своего милостивого властелина Дарагана.