Повелитель Грёз

Geza Ferra

– Если вы не сделаете, он все равно умрет, - прошептал Холеф.
– И я скажу, голодная смерть вот куда хуже, чем такая.

Элден все понимал. Сильно рванул за волосы, но правая дрогнула: слишком слабо разрезал. Мальчишка выкатил глаза, захрипел, кровь брызнула сначала на подбородок, затем на подушку. Не отпуская волос, Элден сел жертве на ноги, вновь прислонил лезвие к глотке и надавил что есть сил. Показалось, что разрезал до позвонков. По ногам прошла судорога, и сразу же мальчишка обмяк и рухнул

лицом в подушку.

– Не смог закричать, хорошо, - вымолвил Холеф.
– Пойдемте дальше, ваше сияние. У нас еще много работы.

Убивали по очереди. Далее стало проще, чувства отупели, и Элден ощутил себя забивающим скотину мясником. Хотя резать молодых все равно было тяжелее, чем старых.

Трудностей не приключилось, все двойки без шума справились с задачей. Властелин обходил чертоги и поднимал мертвых. Бледный мальчишка отнял с подушки голову, медленно встал с кровати и покорно уставился на повелителя. На шее, губах и подбородке застыла кровь.

Воевода Кейварт не ошибся - волнений действительно не возникло, и оставленные в живых, кажется, даже мысленно благодарили командующих и стали еще более лояльны.

Следующие десять дней осажденные и не пытались высунуться за стены. Замок очистили от трупов, часть погибших властелин обратил в живых мертвецов, а оставшихся, включая Сароя, Галата и труповоза Ошика, похоронили на внутреннем дворе. Элден запретил Эми для ее же блага выходить из княжеских покоев и выставил перед ними круглосуточную стражу.

Сороки видели, что медуз в нижнем граде и предместьях становилось меньше. Сначала думали, это просто перегруппировка сил, однако к одиннадцатому дню уже было ясно, что три-четыре тысячи орденцев покинули город. Затем и голуби принесли добрые вести: против Кед-Ферешем по всему княжеству развернулась борьба. Мятежники сражаются с куклами, крестьяне прячут зерно, заваливают дороги, сжигают мосты. Урашу пришлось снять часть войска с осады и перебросить для подавления бунтов. Хорошая возможность для сорок, их теперь, пожалуй, даже немного больше.

Элден решил атаковать немедленно. Восстания, безусловно, скоро будут утоплены в крови, и тогда тысячи медуз вернутся. Нужно действовать, пока судьба благоволит.

Ночью двенадцатого дня, незадолго до рассвета, Элден, оба воеводы - Дираиш и Кейварт, - а также Холеф вышли на стену между башнями Болей и Первого После. Десятник рвался сражаться вместе со всеми и был должен по рангу, но властелин не отпустил Холефа. Не доверял недавнему дружку Сагдара, вдруг, очутившись возле вашорца, перебежит к нему со всей десяткой.

– Вы правильно рассудили, мой повелитель.
– В темноте бледное и гладкое лицо Дираиша еще более походило на детское.
– Сейчас лучшая возможность для наступления. Другой такой не выпадет.
– Мальчик это или девочка?

Из

приоткрытых ворот выходили мертвые - бородатые мужи, у которых счет боям шел на десятки, и щуплые мальчишки, для многих из них - это первая битва. Элден находил знакомые лица - тех, кому он собственноручно перерезал глотки. За одиннадцать дней осады он поднял тысячи трупов и теперь чувствовал себя отвратно: кружилась голова, лоб покрылся липким потом, шатало и мутило. Элден ощутил, что менее чем за две недели постарел на пару лет.

– Пока они не видят, что мы выходим, - удовлетворенно констатировал Кейварт.

Сзади послышалось шуршание, будто что-то волокли.

– Вы мне, наверное, не рады, но я не мог не предложить свои услуги в столь судьбоносный час.
– Сжимая виолончель, на Элдена смотрел Гидо.
– Я знаю, мы тогда поссорились, и вы на меня сердитесь...

Элден оглядел старика, тот совсем сжался. Наказания ожидал от нового властелина, что ли?

– Нет, я не сержусь на тебя. Да, тогда ты играл для Дарагана и его лизоблюдов на казни салирцев, но...
– Выкатанные глаза мальчишки.
– Я понимаю, ты не мог выбирать. Делал, что пришлось.

– Хвала вам, ваше сияние. Позвольте же мне поиграть ради нашего успеха. Куклы не распознают музыку. Мертвецы, к сожалению, тоже. Но вот наших живых солдат она вдохновит и придаст отваги. Музыка в тяжкие времена значит очень многое.

– Хорошо, когда начнется - играй.

– Вас, может, смущает дракон на грифе? Да, понимаю, символ рода Дарагана. В будущем я могу заменить его на ваш. Кто у вас на знамени? Вы же из знатного рода.

– Титулы у вештаков уже давно отобрали. И вместе с ними знамена.

– Вы - великий властелин. Вам под силу вернуть их. Так кого мне поместить на гриф? Что за зверь олицетворяет венценосный род Фрат?

– Не зверь, птица.
– У Элдена потеплело на душе. Вспомнил дом и отца, которого последний раз видел в четыре лета.
– Скопа.

– Вот и замечательно.
– Ясные голубые глаза улыбнулись Элдену.
– Скопа, словно кидающаяся с грифа на струны.

– Пожалуй, нет, не надо такого. Музыка все же не селедка.

– Если передумаете, я всегда буду рад.

– Мы почти дошли, - проговорил Кейварт.
– Нападение станет для них неожиданностью!

Мертвые уже заканчивали спускаться со склонов Лысого холма, и из ворот показались живые. Все как один в белых латах и шлемах, черных перчатках и сапогах. И все как один от двадцати до тридцати пяти. Ворота за ними заперли, только вперед - за смертью и за славой.

Орденцы узрели врага, когда между первыми линиями осталось с пятьдесят шагов. Звякнули арбалеты, живые кинулись по склону вниз. Нет резона больше осторожничать. Битва началась.