Повелитель Грёз
Шрифт:
– Тебе следует отучиться ныть, - сказал Шрай.
– В семьях землепашцев нытье не приветствуется.
– Я уже говорила, что не пойду в крестьянки, - буркнула Ками.
– Там ты можешь стать счастливой, - заявил Шрай.
– Научишься шить, освоишь прялку. Подрастешь, лет так в тринадцать тебе подберут жениха, родишь ему семерых детей или даже больше. Может, повезет, муж тебя и бить особо не будет. А если позволит Заступник, то доживешь до тридцати пяти.
– Нет!
Не желала Ками никаких семерых детей. Они очень
– Твое мнение никто и не спрашивает.
– Разрешите мне остаться с вами. Обещаю, я не буду ныть. Я могу показать, как умею стрелять из арбалета.
– А пусть попробует, - предложил Илмар.
– Давай, - махнул рукой Шрай.
– Только за потерянные и утопленные болты отвечать тебе.
Когда пришли на стрельбище, ноги Ками подкосились. На похожем, разве что расположенном не в лесу, а во внутреннем дворе замка, казнили салирцев. Прямоугольник, огороженный высоким забором. Здесь, правда, за ним виднелись деревья, а не стены и башня.
– Что, ты уже дрожишь?
– усмехнулся Шрай.
– Обманула нас о своих выдающихся навыках? Думала, мы не проверим?
– Нет, я сейчас докажу.
– Ками теперь уже не была так уверена.
Ей дали легкий охотничий арбалет, пригодный для рябчика, куропатки, зайца и прочей мелкой дичи. Получилось даже самостоятельно взвести тетиву. Ками вложила стрелу и прицелилась.
– Ты левша, что ли?
– спросила Пенни.
– Нет, правша, просто у меня ведущий глаз левый.
Взглянуть на обещающее быть забавным зрелище собралось добрых полсотни бойцов. Сначала они громко обсуждали, гоготали, некоторые подбадривали, но едва Ками поднесла арбалет к щеке, все притихли. Только птицы пели. Как и тогда, в замке...
Не удавалось унять сердце. Колотилось быстро, и с каждым ударом подрагивали руки. Мушка летала по всей желто-красной мишени, состоящей из десяти колец.
– Давай уже, - проговорил Шрай.
– Закончим это представление. У нас есть дела поважнее.
– Детка, как же ты будешь сражаться за нас?
– ласково поинтересовался Илмар.
– Ни Кед-Феррешем, ни стражники Дарагана не позволят тебе столько целиться.
"Стражники Дарагана". Дарагана! Вот тебе! Ками нажала на спуск.
Дзинь! Арбалет был шумноват для охоты. Но точен. Десять.
Солдаты загудели. Ками повернулась к ним, из рук в руки передавалась мелочь.
– Однако ж. Теперь докажи, что это не случайность, - попросил Шрай.
Ей дали еще два болта. Первый - в девять, второй в десятку.
– Этот у вас просто не подогнан, - пояснила Ками.
– Так бы я тридцать набрала.
– Двадцать девять тоже весьма и весьма, - изрек Илмар.
– Не обольщайся, - сказал Шрай.
– Любой из наших арбалетчиков на такой дистанции и такой огромной мишени выбил бы
– Это так, - согласился Илмар, - но девочка неплохо справилась. Похоже, ее действительно чему-то да научили.
– Вы позволите остаться мне с вами?
– Ками больше спрашивала у Илмара, нежели у Шрая. Но все решал человек с прической-наждачкой и мраморным лицом со шрамом наискосок.
– Это ничего не меняет, - отрезал Шрай.
– У нас все равно нет для тебя оружия.
– А из лука ты умеешь?
– спросил Илмар.
– Сделать для тебя маленький лучок нетрудно. Ты могла бы стрелять отравленными стрелами, тогда бить наповал не обязательно.
– Нет, не умею.
– Ками поглаживала ложе арбалета.
– Из лука учили только моих братьев. Мне и из арбалета отец не разрешал, но потом плюнул, когда узнал, что я уже занимаюсь.
– Сегодня переночуешь с нами, а завтра я отвезу тебя к твоей новой семье, - сообщил Шрай.
Ками умоляюще заглянула в глаза Илмару, длинноволосый мятежник, кажется, знал ее мысли, как она сама.
– Мы теряем по несколько человек каждую неделю.
– Илмар сделал пару шагов и оказался ближе к Ками, чем к Шраю.
– Скоро, думаю, арбалет для нее освободиться.
– И ее проткнут в первой же стычке.
– Шрай скрестил на груди руки.
– Или она вообще бросит оружие и кинется в кусты. Нет, толку от нее не будет. Один вред.
– Я не побегу!
– Ками было обидно, что о ней такое считают, и она чуть не заплакала.
– Я даже поехала в заложницы к Дарагану! У меня отец спрашивал, согласна ли я! Я могла отказаться, но я поехала!
Шрай сглотнул и сухо проговорил:
– Он бы все равно тебя туда отправил, дура. А если бы ты отказывалась, он бы тебя уговорил, и ты бы даже сочла, что это твое решение. Может, кстати, так и произошло на самом деле.
– Нет!
– Ками зарыдала, арбалет выпал из рук.
– Я сразу сказала, что сделаю все, что будет нужно. Я хотела помочь, хотела, чтобы он видел, что я сильная.
– Она размазывала слезы по щекам.
– Хорошо, мы увидели твое рвение, - произнес Шрай.
– Если встретим Карьмина, обязательно ему доложим о твоей храбрости. Скорее всего, в это время ты будешь горбатиться в поле со своими новыми родичами. Или вязать носки на продажу высокородным. Или кормить поросей. Словом, будешь жива. И, наверное, счастлива.
– Тогда я от вас убегу, - запинаясь, проговорила Ками.
– От всех убегу.
– Шрай, - обратилась к колючеголовому Пенни, - конечно, девятилетка с арбалетом это чересчур, но я знаю, как она может нам послужить. Девочка, хватит реветь, послушай меня внимательно и ответь честно.
Ками шмыгнула носом.
– Тебя учили читать и писать только по-салирски или по-сафаррашски тоже?
В Салире и Сафарраше говорили на одном языке, разве что выговор отличался, но использовали разную письменность.