Потусторонний. Пенталогия
Шрифт:
— Идите, я догоню, — бросил я и потянул шакти. Пламенный шар очень быстро разбух и запульсировал между ладонями, обжигая пальцы.
Я швырнул его в один из холодильников. Ещё один шар полетел в кушетку, следующий я бросил в сторону лаборатории.
Пусть это чертово место сгорит, сгинет. С клонами должно быть покончено навсегда.
Когда лабораторию затянуло дымом, я поспешил прочь. Наверх. Быстро догнал Стража и Лерку, придерживающую свой стеклянный живот.
— Что именно ты собираешься говорить им? — спросил Страж, когда мы подошли к выходу.
— Правду,
Земля, место неизвестно
Генерал Гереро нервничал. С ним редко такое случалось. Обычно ему удавалось сохранять хладнокровный разум и рассудительность. Но не сегодня. После того, как у исходной точки внезапно появился агент Диего Мартинес, всё пошло псу под хвост. Точнее даже не в этот момент. Мартинес принёс благие вести — Агила пошёл на сделку и готов открывать проход. Это должно было дать начало главной операции по захвату Хемы. Он уже отправил отчёт вышестоящему руководству и получил приказ от генерал-майора Оливера Паульса:
— Мы пришлём столько людей, сколько сможем. Вся техника в вашем распоряжении, генерал. Если всё так, значит, начинаем наступательную операцию. Мы проинформируем вас и вышлем все инструкции. Готовьтесь. Пора задать жару этим дикарям!
Но после был звонок от Александра Джонсона. Сначала он подтвердил, что всё так, как сказал Мартинес. Но что-то в его голосе изначально насторожило Гереро. А через час Джонсон снова позвонил на базу и подтвердил его опасения.
Несколько весьма неприятных часов Гереро провёл на допросе Мартинеса. И тот сознался в измене только под пытками. Под пытками всегда все сознаются. Просто кого-то хватает на дольше, Мартинес же сдался почти сразу.
Но теперь они знали, что Агила удалось переманить агентов на свою сторону, пообещав вернуть всех домой. Этот щенок всё испортил! Гереро чувствовал, что этот Орлов так просто не успокоиться, так просто не сломается. Но не ожидал, что он подложит им такую жирную свинью.
Если он не будет помогать, если у них не будет обратного прохода, то и ни одно правительство: ни США, ни Мексики не позволит отправлять на Хему столько людей без возможности вернуть их обратно.
Он долго думал, прежде чем отправить отчёт. Всё не решался доложить, что операция провалилась, а вся команда вот-вот их предаст. Но не доложить он не мог.
Час назад застрелили Мартинеса по приказу вышестоящего руководства.
— Он предатель. Военный преступник. Никакого суда и следствия, он слишком много знает. Убрать. И ждите, генерал Гереро, скоро за вами приедут.
И действительно за ним приехали очень скоро. Чёрный представительского класса тонированный скайер в окружении правительственных военных скайеров приземлился у штаба.
Двери чёрного скайера отъехали вверх, приглашая Гереро внутрь тёмного салона и неизвестности. И это уже указывало на то, что дела его совсем плохи. Внутри салона на водительском месте оказался агент Барнс.
— Наденьте маску, генерал и защёлкните. Вам нельзя видеть место, куда мы отправляемся, — сухо отчеканил Барнс.
Гереро растерянно зашарил рукой
Всю дорогу Гереро смотрел какие-то фильмы. Он даже не особо понял, о чём сюжет. В таком напряжении невозможно было сосредоточиться на кино или попросту хоть как-то расслабиться. Единственное, на что он обратил внимание, что время поездки составило не меньше трёх часов, судя по средней длительности фильмов. А таких он успел посмотреть два. Когда начался третий, скайер прекратил движение.
После его вывели на улицу. Дул холодный ветер, моросил дождь. Гереро сразу понял, что они в аэропорту. Вибрацию и шум от взлетающих самолётов не могли заглушить даже наушники VR-очков. А когда они начали подниматься на трап, он в этом убедился окончательно.
В самолёте он успел посмотреть ещё три фильма. За одним он даже урывками наблюдал, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей. Гереро не знал, чего ждать. Но он прекрасно понимал, что везут его к людям, которые спонсируют операцию и которые принимают все решения. К людям, за которыми стоит все, что происходило у исходной точки, и на Хеме.
Когда с него сняли очки, он не сразу сориентировался. Яркий свет, большое, шикарно обставленное помещение. Первый на кого он наткнулся взглядом, был Майкл Гаррисон. Он сидел на одном из диванов, но как-то сконфуженно сидел. От былой энергичности и уверенности не осталось и следа. Потому что помимо Гаррисона здесь ещё были двое мужчин, и одного взгляда было достаточно, чтоб понять — они здесь главные.
Одному из мужчин было за пятьдесят, но выглядел он куда моложе. Второй дряблый старик, сколько бы денег ни было старость всё равно берёт своё. Мужчины сидели рядом на диване и что-то бурно обсуждали.
Две фамилии Майерс и Голдштейн — самые богатые и влиятельные семьи в мире, а перед ним главы этих семей. Гереро их лица сразу узнал.
Видел не раз и, кажется, догадывался, что именно они за этим всем стоят. Несмотря на то, что эти сверхбогатые люди предпочитали особо нигде не светиться, он знал каждого. По долгу службы Гереро не мог их не знать. Фамилии этих двоих всегда стояли за тем или иным крупным проектом. По сути, им принадлежали почти все деньги мира, они сами были олицетворением этих денег воплоти. Они обладали не только деньгами, но и безграничной властью, которой не было ни у одного правителя в мире. Потому что даже правителям приходилось склонять голову перед безграничной властью денег.
То, что они захотели встретиться с ним лично, а не как обычно через доверенных лиц или того же Гаррисона, да ещё и в такой обстановке могло значить либо то, что Гереро не доживёт до сегодняшнего утра, либо ему хотят поручить что-то невероятно ответственное и важное.
Голдштейн плотоядно взглянул на Гереро, усмехнулся, указав взглядом своему собеседнику на него.
— Присаживайтесь, генерал, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал Джон Майерс.
Гереро неуверенно сел на диван рядом с Гаррисоном. Барнс так и остался стоять у входа.