Потусторонним вход воспрещен!
Шрифт:
Конечно, имеются приятные исключения вроде знаменитого сыщика Ниро Вульфа, который, как известно, выращивал орхидеи, но это – исключение, а всякое исключение только подтверждает правило, да и вообще, Ниро Вульф – это не живой человек, а литературный персонаж, про него и выдумать могли.
Виктор жил в квартире один и комнатными растениями не увлекался.
Он на своей лоджии устроил что-то вроде бара. Поставил там плетеную ротанговую мебель и часто сиживал в удобном кресле с бокалом коньяка, любуясь закатом над озером – один или в небольшой компании друзей,
И он даже не подозревал, какие сильные чувства разбудил в душе своей соседки Нинели Васильевны Сморчковой.
Нинель Васильевна жила в однокомнатной квартире на том же этаже и остро завидовала владельцам лоджий.
В ее квартире лоджии не было, и многочисленные комнатные растения занимали все свободное место. Кухня была заставлена горшками и горшочками с фиалками, под потолком раскачивались подвесные кашпо с геранями и бегонией, спальня густо заросла лианами, так что иногда, встав посреди ночи, Нинель Васильевна с трудом могла найти среди зарослей свою кровать – она блуждала среди лиан, как путешественник в тропическом лесу.
Даже в ванной у нее все время стояли горшки с растениями – Нинель Васильевна регулярно устраивала для них водные процедуры.
Поэтому, заглядывая на лоджию к соседу, женщина чувствовала к нему острую неприязнь.
«Надо же, – думала она, – и у него есть лоджия, а он совершенно неправильно ее использует! У него там нет даже скромного ящика с петуниями! Вот если бы у меня была лоджия, я бы там такое развела! У меня бы там были настоящие джунгли!»
Кроме этого, Нинель Васильевна испытывала к Виктору сильную классовую неприязнь.
Дело в том, что она считала его богатым человеком, а себя – бедной пенсионеркой.
Нинель Васильевна действительно несколько лет назад вышла на пенсию. Правда, кроме пенсии, она получала ежемесячное содержание от бывшего мужа, и содержание это было «неплохой добавкой к пенсии» – больше этой самой пенсии раз в двадцать.
Муж ушел от нее пять лет назад, злые языки утверждали, что он не вынес бесчисленных комнатных растений, которыми Нинель Васильевна заполнила каждый квадратный сантиметр их общего жилища. Ему надоели листки и веточки, плавающие в утреннем кофе, привкус минерального удобрения в омлете, комки земли на журнальном столике, лианы, свисающие со шкафов и норовящие ухватить его за шиворот. Во всяком случае, он поступил достаточно благородно – купил бывшей жене квартиру в приличном доме, дорогую машину, выплачивал ей ежемесячное пособие, но этот незначительный факт как-то ускользал из ее сознания, и Нинель Васильевна не забывала каждый раз напомнить всем и каждому, что она – бедная пенсионерка.
Когда соседи собирали деньги на железную дверь, отделяющую лестничную площадку от тамбура, куда выходили двери квартир, или на кафельную плитку для того же тамбура, или еще на какие-нибудь общие нужды, она наотрез отказывалась сдавать деньги, напоминая, что она – нищая пенсионерка.
Соседи пожимали плечами: дом у них был дорогой, приличный, совсем уж бедные люди в нем не жили…
Самая занятная история произошла как-то на
Кто-то из жильцов предложил установить по периметру здания видеокамеры и нанять нескольких охранников, чтобы те следили за припаркованными возле дома машинами, а заодно и за общественным порядком на прилегающей к дому территории. Все участники собрания эту идею горячо поддержали, но когда подсчитали, сколько денег придется собрать для этой цели, Нинель Васильевна выскочила на трибуну, выпучив глаза, и закричала, что она – бедная пенсионерка и сдавать такие деньги не намерена, и вообще, положение с парковкой возле дома совершенно ужасное, она каждый день мучается, пытаясь пристроить свой «Лексус»…
У Нинели Васильевны, при всех ее несомненных достоинствах, был один досадный недостаток – она зачастую говорила раньше, чем успевала обдумать свои слова.
Бедная пенсионерка Нинель Васильевна напилась кофе со свежими круассанами и приступила к утреннему обходу своей плантации. Пока она обошла все растения, полила их, а некоторые подкормила питательной минеральной смесью, пока она посокрушалась над вянущей пуансеттией и порадовалась новым бутонам, появившимся на штамбовой азалии, незаметно прошло три часа.
Она уже собиралась выйти в магазин, как вдруг в дверь квартиры кто-то позвонил.
Поскольку соседи, несмотря на отказ «бедной пенсионерки», отделили железной дверью тамбур от лестницы, Нинели Васильевне пришлось выйти из своей квартиры и пересечь тамбур. Только тогда она смогла прильнуть к глазку и разглядеть визитеров.
Она увидела перед дверью троих мужчин очень подозрительного вида – в мятых кожаных куртках, в потертых джинсах, коротко стриженных и плохо выбритых.
– Вам кого надо? – настороженно осведомилась Нинель Васильевна.
– Откройте, гражданочка, полиция! – пробасил один из визитеров и поднес к глазку красную книжечку удостоверения.
Слово «полиция» действовало на «бедную пенсионерку» безотказно, как магическое заклинание. Видимо, у нее в крови сидело привычное почтение к силовым ведомствам, и строка Маяковского «моя милиция меня бережет» не казалась ей пустым звуком.
Во всяком случае, Нинель Васильевна открыла дверь, прежде чем успела вспомнить, что уборщица Галя рассказывала о бандитах, которые вот так же, под видом полиции, проникли в квартиру ее сватьи и вынесли оттуда буквально все, вплоть до пачки хорошего чаю, чайного ситечка и упаковки туалетной бумаги.
К счастью, трое гостей действительно оказались полицейскими.
Они позволили Нинели Васильевне тщательно изучить свои документы, более того – разговаривали с ней весьма вежливо.
Самое же приятное – они расспрашивали ее о богатом соседе Викторе Бегунове, и из их расспросов Нинель Васильевна поняла, что соседа разыскивают в связи с каким-то серьезным преступлением.
– Я всегда знала, что он преступник! Вор и бандит… – выпалила она по привычке прежде, чем обдумала свои слова.