Потусторонние шалости

Нуштаева Анастасия

Стас согнулся, и по инерции отступил на пару шагов. Первую секунду он не издал ни звука, а потом из его груди вырвался стон. Саша поморщилась. Бедненьким она бы его не назвала – сам напросился. Но все же Саша понимала, что ему нужно помочь.

Девочка, которая остановилась у края прогалины, уже приняла прежнюю форму. Даже брови было четко видно – она их так насупила, что Саша не сомневалась, на одном таком «проходе» девочка не остановится. Тогда Саша стянула с большого пальца серебряное кольцо.

– Надень, – сказала она Стасу.

Тот

продолжал строить из себя великомученика, хотя все симптомы «прохода» исчезают ровно в тот миг, когда привидение от тебя отделяется. Саша хотела сказать, чтобы Стас прекратил придуриваться, но подумала, что раз это случилось с ним в первый раз, то он имеет право так себя вести.

– Скорее! – сказала она, протягивая Стасу кольцо.

Он нахмурился.

– Что… – начал Стас.

Но краем глаза Саша заметила, что девочка снова расформировывается на «стрелу». Схватив Стаса за запястье, она натянула кольцо на его безымянный палец. Налезло до середины фаланги. Саша удивилась, ведь на ее большой палец кольцо было слегка велико.

Обернувшись, чтобы посмотреть на девочку, Саша увидела только клубы серого тумана, которые, казалось, были повсюду. Стало жутко холодно, как, наверное, пингвинам в Антарктиде. Неосознанно, точно словно пингвин, Саша прижалась к Стасу, и зажмурилась. Но уже через секунду туман рассеялся. Никаких неприятных ощущений кроме холода, который отступил так же быстро, как и накатил.

Отстранившись, Саша глянула на девочку. Та сообразила, что у нее больше не получится обижать живых людей. Тогда она села, точнее стала нависать пятой точкой над землей.

– Что это было? – спросил Стас.

Он смотрел то на Сашу, то на кольцо.

– Не нужно было так наседать, – сказала Саша. – Привидения не любят, когда напоминаешь им о дне смерти… Видишь, она стала злой. Теперь точно ничего не скажет.

Почему-то Саша была уверена, что в другой ситуации Стас начал бы оправдываться и, в общем-то, был бы прав. Он же не знал, что привидения могут обижаться и пакостить. Но пребывая в шоке, Стас забыл повозмущаться.

– А это? – он поднял палец с кольцом.

– Серебро защищает от привидений. По крайней мере от таких слабых. Поэтому во второй раз она не прошла сквозь нас, а расщепилась на туман.

– А, – коротко ответил Стас, после чего на прогалине наступила тишина.

Помпон выглянул из-за дерева. У него в отличии от Стаса с инстинктом самосохранения все было в порядке. Он подошел к Саше, и уткнулся мордой в колени, будто бы извиняясь, что не побежал защищать хозяйку.

Саша не стала его чесать, чтобы показать, как она не довольна его трусостью. Она все смотрела на девочку, а потом сказала:

– Как думаешь, как умирают маленькие дети?.. Стас?

Он держался за живот в том месте, где девочка пронеслась сквозь него. Вряд ли он делал это осознанно. Когда Саша его окликнула, Стас встрепенулся.

– Я не знаю. Типа… Падают с качели?

Саше снова захотелось его стукнуть.

– От такого

не умирают!

– Что ж, ладно.

И снова тишина, во время которой Саша, прищурившись, всматривалась в Стаса. Бледный какой-то. И коленки дрожат. Эх, слабая нынче молодежь пошла.

– Может, лучше все-таки уйдешь? – спросила Саша, особо не надеясь, что Стас согласится.

– Пожалуй, да.

Саша потеряла дар речи на целое мгновение. Он что, захотел уйти? Не может быть. А кто это пять минут назад уговаривал Сашу разрешить остаться?

– Ну хорошо, – сказала она, даже немного расстроившись. Со Стасом Саша чувствовала себя жутко умной, потому что знала о привидениях много, а он – почти ничего, хотя тоже их видел. – Тогда… пока?

– Пока, – сказал Стас.

Он бросил взгляд на свою больше не белую рубашку, которая валялась у ствола, и медленно побрел в ту сторону, откуда лилась чья-то речь, покореженная микрофоном и расстоянием.

– Можешь приходить в «Потусторонние шалости», – бросила вслед Саша. – Если вдруг что будет тревожить…

Она не договорила, и махнула рукой. Стас уже не мог ее слышать.

2

Ближайшие сорок минут Саша провела на той же прогалине. Она поклялась себе больше никогда сюда не возвращаться, потому что это место ей осточертело. Несколько раз Саша пыталась заговорить с девочкой, но та либо игнорировала ее, либо начинала злиться. Саша не знала, как вести себя с детьми. Тем более с не живыми детьми. В какой-то миг план Стаса – напрямую спросить, как эта девочка умерла – больше не казался ей таким уж плохим. Вряд ли, конечно, он дал бы результат, но других вариантов не оставалось.

– Ты уроки не доделала? – сказала Саша, обращаясь к девочке.

Та не ответила. Что же, это лучше, чем если бы она снова попыталась обратиться в «стрелу».

Теперь они обе сидели на земле. Девочка – чуть в стороне, где земля была более рыхлой и можно было делать вид, что играешься с ней, а Саша – прислонившись спиной к дереву.

– Хотя первое сентября – единственный день, на который уроков не задают, – сказала Саша, отвечая самой себе.

Что же такого могло произойти? Девочка не прожила первый школьный день? Но ведь он уже давно закончился, и вместе с полуночью она бы исчезла. Не доела порцию в столовой? Но разве на первое сентября малышей водят в столовую?

Саша вздохнула. Игорь разобрался бы с девочкой в два счета. А Саша вот уже почти час мается. А на первый взгляд это дело было совсем простым. Саша зарылась лицом в ладони. Черт, Игорь сейчас бы очень пригодился. Он бы и дело с девочкой разрешил, и приободрил бы Сашу как-нибудь. Когда он уже вернется?

Саша не плакала. Она давно разучилась. Наверное, в тот день, когда погибли ее родители. Саша осталась дома, а они куда-то ушли. Сказали, что ненадолго, а получилось, что навсегда. Игорь сообщил ей эту новость. Он был первым или, может, единственным, кто вспомнил про Сашу.