Потрясающий мужчина. Книга 2
Шрифт:
Госпожа Мазур истерично захохотала:
— Дитер, я… — остальное потонуло в смехе.
— Я люблю тебя, Мария, — произнес Дитер Леманн. — Теперь ты.
Вместо признания в любви раздалось противное хихиканье.
— Я люблю тебя… Ой, умру от смеха! — Госпожа Мазур не выдержала и расхохоталась.
— Я люблю тебя, Мария, — с обворожительной нежностью произнес господин Леманн.
— Я люблю тебя, Дитер, — сказала госпожа Мазур, и теперь это прозвучало почти так же нежно — и без хихиканья.
— Теперь ты тоже
— Зайди за мной сюда ровно в восемь.
Они встали. Я услышала, как они направились к лифту.
— Я так рад предстоящей встрече с тобой, Мария, — сказал он на прощание.
— Я сгораю от нетерпения вновь увидеть тебя, Дитер!
Лифт с грохотом поехал вверх, потом я услышала, как Дитер Леманн в своей вежливой манере сказал Руфусу:
— До свидания, господин Бергер.
— Всего хорошего, — учтиво попрощался Руфус.
Я вылезла из укрытия.
— Ничего себе, — удивился Руфус, — откуда ты взялась? Неужели подслушивала? К сожалению, я плохо разбирал его слова. Ты должна воспроизвести мне все, что он говорил. Это страшно интересно.
— Я не собиралась подслушивать. Мне пришлось спрятаться, когда я увидела, что пришел Томас Леманн. Как он вообще попал сюда?
— Я его заказал по телефону. У хозяйки была бредовая идея, что я мог бы сопровождать госпожу Мазур. Потом нам пришел в голову вариант с господином Леманном.
— Ты знаешь, кто это? Это новый воздыхатель Мерседес!
Руфус засмеялся.
— Это господин Леманн из проката джентльменов.
К сожалению, мы не увидели, как наша парочка уходила, потому что нам надо было отправляться на курсы.
— Зачем госпожа Мазур устраивает такие фокусы? — спросила я Руфуса, когда мы ехали на его «фольксвагене». — Что, у нее нет мужчины?
— Ей не нужен мужчина. Она мне рассказывала, что уже десять лет живет с подругой.
— А старый дядюшка, к которому она приглашена, не знает, что она лесбиянка?
— Нет, он тут же лишил бы ее наследства. Я считаю, госпожа Мазур абсолютно права. Невозможно переубедить семидесятипятилетнего святошу. Исключительно из уважения к его возрасту она наняла этого Леманна.
Руфус засмеялся.
Я скосила на него глаза. Если забыть о его внешности, смех у него, собственно, приятный.
— Как ты думаешь, — спросила я его, — почему сестра Бенедикта берет мужчину напрокат?
— Не знаю, — пожал плечами Руфус. — Как пишут в конце многих научных работ: «Этот вопрос еще предстоит исследовать».
На курсах мы делали трубочки из говядины, поскольку Руфус, Таня и я еще ни разу не готовили мяса, нам было позволено заняться трубочками. Остальным пришлось готовить суп и лимонный крем.
Я, как бывалый кулинар, нашинковала лук, а Таня тем временем читала вслух рецепт:
— «Четыре кусочка мяса намазать четырьмя
Таня накрутила на трубочки столько ниток, что они выглядели как две катушки. Потом стала читать дальше:
— «Сильно раскалить растительное масло. Со всех сторон обжарить в нем трубочки на среднем огне».
Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем наши трубочки приобрели со всех сторон равномерный коричневый цвет. Мы тщательно следили, когда поджарится одно место, поворачивали трубочку на два сантиметра.
— «Добавить 1/4 литра воды и тушить на среднем огне трубочки под закрытой крышкой полтора часа. Потом вынуть мясо. Размешать вилкой 30 г муки в прохладной воде и влить для загустения в мясной бульон. Один раз довести до кипения. Добавить 1/8 литра сметаны».
Только мы собрались бухнуть на сковородку сметану, как Вольфганг, наблюдавший за нами, закричал:
— Стойте! Если влить холодную сметану в горячий соус, сметана свернется. — Он притащил чашку, налил туда сметану, тщательно перемешал, добавил ложку соуса со сковородки, опять перемешал, потом еще ложку и еще одну, медленно помешивая. Наконец дал Руфусу чашку со словами: — Теперь сметана теплая и уже не свернется.
Под испуганными взглядами всех присутствующих Руфус влил все на сковородку — и в самом деле, получился густой соус, без всяких хлопьев. Потом мы коллективно посолили и поперчили его.
И хотя мы лопались от смеха, глядя, как Таня разматывает смотанные ею трубочки, успех был полный! Лишь Карола была слегка раздосадована тем, что Вольфганг нарушил ее педагогический принцип — учиться на ошибках.
Я подумала, не делать ли мне по воскресеньям трубочки из говядины. Нора их никогда не делает. А потом, я бы настоятельно попросила Мерседес привезти своего ненаглядного. Это будут самые дорогие трубочки в ее жизни. Я ей еще отплачу!
59
Сразу после занятий я поспешила домой, чтобы все рассказать Бенедикту. Но его еще не было дома. Когда он наконец появился, то был так измучен своим волейболом, что я решила приберечь сенсационные разоблачения для более эффектного момента.
В субботу с утра я позвонила Руфусу — не только из чистого любопытства, но и чтобы представить Бенедикту полную картину. Как отозвалась госпожа Мазур о своем спутнике?
— Она была в полном восторге от господина Леманна, — рассказал Руфус, — дала мне сто марок чаевых и сказала: «Дитер Леманн — обворожительный мужчина. Слава Богу, что я равнодушна к обворожительным мужчинам!» Но ни слова хозяйке! Госпожа Мазур считает, что Бербель чересчур консервативна в вопросах морали.