Потрясающий мужчина. Книга 2

Геллер Ева

Чтобы снять все комнаты, ванные, душевые, туалеты, кладовые, коридоры, мне понадобилась целая неделя и пять пленок.

В заключение, в пятницу к концу рабочего дня, дошла очередь и до мансардного этажа. Так я в первый раз очутилась в двухкомнатной квартире Руфуса.

В спальне кровать была застелена так же аккуратно, как и в комнатах отеля. Одна стена сверху донизу была занята стеллажами.

— Вот, смотри, мои сокровища, — сказал Руфус и показал на шесть томов «Иллюстрированной жизни животных». — Это первое издание Брема, 1876 года.

Больше ничего примечательного

не было. Я написала на листочке: «Спальня, Руфус Бергер, 4-й этаж», прикрепила его на стене, снизу поместила табличку с указанием стороны света, щелкнула другие стены и пошла за Руфусом в соседнюю комнату.

Там стоял красивый старинный книжный шкаф с застекленными дверцами, в котором на четырех полках не было ничего, кроме моделей динозавров и их скелетов. Моделей было штук сто, высотой от одного сантиметра до тридцати. Большинство было выполнено из пластика, некоторые — из дерева, фарфора, плюша, один даже из еловой шишки.

— Ты знаешь все эти виды? — обалдела я.

— Нет. Многие известны только по одному зубу или одной кости. Возможно, они выглядели совсем иначе, постоянно появляются новые модели. Этот, например. — Руфус открыл шкаф и достал с верхней полки динозавра, вдоль спины которого тянулся гребень. — По этой модели нельзя сказать, то ли это отдыхающий спинозавр, то ли диметрон. Невозможно оценить постановку ног. Если это диметрон, то не динозавр.

— А выглядит как динозавр.

— К сожалению. Но если это все же диметрон, относящийся к отряду архозавров, он был бы здесь не на месте. — Руфус показал на верхнюю полку. — Здесь стоят динозавры мелового периода, под ними — юрского, еще ниже динозавры триаса, а в самом низу — предки ящеров пермской эпохи, которые еще не относятся к динозаврам. — Руфус любовно посмотрел на ящера с гребнем на спине, поставил его на нижнюю полку и сказал: — Рано или поздно я решу окончательно, где твое место. — В дальнем уголке, почти спрятанная, стояла самая красивая фигурка — крылатый дракон из фарфора с тончайше выделанными чешуйками, окруженными зелеными, синими и золотыми ободками.

— А что это такое?

— Это мне как-то привезла Бербель Шнаппензип. Она не в состоянии отличить пекинскую утку от летучей мыши и утверждала, что это древнекитайский динозавр. — Он взял в руку фигурку и неодобрительно повертел ее в руках — брюхо дракона украшали два скрещенных синих меча. Вне всякого сомнения, это был мейсенский фарфор.

Ценная вещица, подумала я.

Руфус со знанием дела изрек:

— Скорее всего, это предок крокодила, но голова с маленькими острыми ушками, вероятней всего, принадлежит кенгуру. Сейчас я тебе покажу действительно хорошую модель. — Он взял за шею безобразного резинового зверя в бело-красную крапинку. Тот стоял на второй полке и был таким большим, что упирался головой и поднятым хвостом в верхнюю полку. — Это мой колепсогнат, модель сделана почти в натуральную величину.

— В натуральную? Такой маленький? И это называется динозавр?

— Эти были размером не больше курицы. Тут уже как с отелями, не каждый из них — Хилтон. — Руфус показал на более мелкого пластмассового зверька, стоявшего в том же ряду: — Это

нанозавр из отряда тираннозавров, и тем не менее он не крупнее овчарки. Не все, что вымерло, было большим и величественным.

— А это еще что? — На самом верху на задних лапах стоял оранжевый монстр. Над его широкой пастью выдавался вперед выкрашенный серебряной краской рог, а вокруг шеи были расположены крылоподобные металлические зубцы. Из одного бока у него торчал заводной ключик, как у игрушечной мышки.

— Это рогатый динозавр. — Руфус взял в руки чудовище, завел его и поставил на подоконник. Зверь с тарахтением поехал вдоль подоконника, извергая при этом из широкой пасти искры, как зажигалка. — Красавец, — залюбовался Руфус. — Некоторые представители этого семейства тоже были не больше человека.

Я попыталась представить себе динозавра ростом с человека. Может, из-за оранжевой раскраски, но мне почему-то пришла в голову Нора. И сам собой напросился следующий вопрос:

— Как ты думаешь, почему вымерли динозавры?

Руфус остановил монстра и посмотрел на меня с разочарованием, которое выражала даже свисавшая с его подбородка бахрома.

— Мы знакомы уже шесть недель, и я надеялся, что ты одна из немногих, кто не будет задавать мне этого вопроса. Я понятия не имею, почему вымерли динозавры.

— Но ты ведь изучал это!

— Потому-то мне гораздо сложнее ответить на твой вопрос, чем любому дилетанту. Наоборот, все время возникают новые вопросы. В одной своей работе я когда-то оспаривал теорию, по которой причиной вымирания динозавров считалось как изменение климата, так и отсутствие у них половых хромосом. Первый фактор не вызывает возражений: в меловом периоде климат был тропический, потом стало холодно, это общеизвестно. Второй фактор: крокодилы и ящерицы, ближайшие родственники динозавров, не имеют половых хромосом. Какого пола животное вылупится из яйца, зависит у них от температуры, при которой это яйцо высиживают.

— Как же это происходит? — не переставала удивляться я.

— Очень просто: они закапывают свои яйца на солнце в песок, и из яиц, которые лежали сверху и получили больше тепла, выходят самцы, а из тех, что попрохладнее, — самки. У некоторых рептилий наоборот — из более теплых получаются самки. Во всяком случае, отсюда напрашивается вывод, что в результате похолодания все больше оставалось животных одного пола. И тут начинаются загадки — ведь неизвестно, то ли это массовое вымирание длилось миллион лет, то ли все отправились из мелового периода в мир иной за считанные дни. Если самок больше, чем самцов, вымирание растягивается надолго. Если же больше самцов, все происходит быстро.

— Почему?

— Потому что самка всегда может воспроизвести на свет одно и то же максимальное количество детенышей, вне зависимости от того, сколько бегает вокруг самцов. А один самец может оплодотворить очень, очень много самок. — Руфус ухмыльнулся, но без пошлости. — Это биологическое алиби древних патриархов — именно поэтому мужчина может иметь несколько жен. Правда, зря тогда мужчины желали в наследники только сыновей. Это грозило бы их роду быстрым вымиранием.