Потрошитель
Шрифт:
Жан-Жан повел своими патрицианскими бро вями:
— Иисус? Потенциальная жертва предполагаемого убийцы?
— А что? Темноволосый, бородатый, средиземноморского типа…
— А как же Кемпо?
— Исключение, подтверждающее правила, которыми руководствуется наш убийца! — выпалил, разволновавшись, Лоран. — Может быть, Лола права и Пианист действительно крутился вокруг Иисуса, когда тот угодил в полицию.
— Этого Иисуса я прекрасно знаю, — отозвался Марсель. — Он бомжует прямо перед моим домом.
— То есть неподалеку от места, где вы вторично видели Пианиста? — уточнила Лола.
— Именно, — подтвердил Марсель, разрешив все вопросы.
На
— Значится, так, — распоряжался Жанно, — Лоран с Марселем — на кружку пива в «Диван», будете пасти клиента.
— Возможного подозреваемого, — поправил Мерье.
— Правильно, подозреваемого. Мы с Лолой страхуем на улице. Костелло, за тобой запасной выход, если таковой имеется. Усекли? Все при оружии?
— Все.
— Берем живым? — нервно спросил Марсель.
— Да. Сразу же после сольника офицер судебной полиции Мерье берет его живым, затем — везем сюда и готовим. Быстро и вкусно! — плотоядно потер руки Жанно.
Красное мерцание неоновой вывески. На входе — портье: черный костюм, сложенные на широченной груди ручищи.
За подошедшими к верзиле Лораном с Марселем припарковались Жанно с Лолой.
Придирчивый взгляд охранника. Марсель ослабил душивший его галстук. Когда он ходил переодеться, на него налетела разгневанная — эвфемизм — Надья: опять на работу, да еще при галстуке! Спасли его только истерические звонки изнывающего на лестнице Лорана.
Мастодонт хмуро пропустил их внутрь. Обтянутые темным бархатом стены, глубокие красные диваны, низенькие столики, стойки из красного дерева. Беззаботная болтовня заполнивших все пространство мужчин в костюмах. Стайка размалеванных, будто на маскараде, женщин в коротких облегающих платьях с заливистым смехом смакует шипящий нектар. На пианино, прикрыв глаза, играет человек в смокинге. Сердце Марселя бешено забилось: тот самый — двух мнений быть не может: зачесанные назад каштановые волосы, аккуратно подстриженная бородка… Марсель пихнул локтем Лорана. Тот раздраженно обернулся. Они подошли к стойке бара и сели на две высокие табуретки.
— Слушаю вас.
— Одно пиво, — ответил Марсель.
— «Деспе», «Сол», «Буд», «Саппоро»? — предложил бармен, жонглируя подносом для коктейлей.
— Бочковое, — заказал Марсель.
— У нас нет бочкового.
— Тогда два «Сол», — распорядился Лоран. — Ну что, он?
— Безусловно.
Бармен поставил перед ними два пива.
— Когда вы закрываетесь? — спросил Лоран.
— В три.
— А пианист когда заканчивает?
— У него два отделения: с одиннадцати до полуночи и с полпервого до полвторого, — ответил бармен, бросившись к другому концу стойки, по которому раздраженно барабанил пустым стаканом один джентльмен.
Они обменялись понимающими взглядами и дружно вздохнули. Лоран полез в карман с револьвером за мобильником, чтобы предупредить Жанно.
Шеф проинформировал, что запасной выход обнаружен в переулке позади бара и что его уже перекрыл Костелло; Лола дежурит на панели — ха! ха! — близ соседней аптеки; а сам Жанно готов накрыть Пианиста в любую минуту, если тот попытается скрыться на тачке. Мерье покорно хмыкнул. Он считал, что прежде нужно было затребовать помощь и предупредить следователя Морелли. С другой стороны, было понятным и деликатное положение Жанно: как ему мотивировать задержание обычного гражданина на основании едва ли не мистических озарений какого-то полицейского?
«Ладно, хорош голову ломать — время покажет! Спокойно,
Прикрыв глаза, мерно покачивая головой, как безразличный к гомону и смеху вокруг слепой, пианист с какой-то твердой решимостью, ноту за нотой, вел мелодическую линию, и зал в адском темпе полнили божественные переливы джаза.
— Здорово! — пробормотал Лоран, машинально отстукивая ритм носками туфель.
Марсель рассеянно согласился. Они по-быстрому перехватили по сэндвичу с курятиной, хотя свара с Надьей отравила удовольствие — ей, видите ли, втихаря изменяют! Конечно, услышать такое лестно, но в то же время как-то противно: разве он не самый верный мужчина в следственной бригаде?! Марсель взглянул на пиво. К его величайшему изумлению, в пене нарисовались две груди Мари Перен. Он испуганно вздер нул голову.
Странно все это — смотреть на столь заурядного типа, точно зная, что он — убийца. А все эти подвыпившие люди! Расселись в тепле да уюте и знай себе наслаждаются музыкой Потрошителя! Чудно!
Костелло проверил оружие. Он не был ярым сторонником насилия, просто рисковать попусту не хотелось. Рамирес вот не берегся — и на тебе: прикончили, как барана. Да, он немолод, на подходе пенсия, но глаз его все еще верен и рука тверда. «Вылитый отец!» — говаривала тетушка, смахивая с глаз слезу. Чем, собственно, его отец, о котором Костелло почти ничего не знал, занимался в Неаполе — об этом у него было самое смутное представление. На сей счет тетушка не больно-то и распространялась. Все отцовское наследство заключалось в одном-единственном чемодане, забитом полосатыми костюмами и остроносыми туфлями вкупе с коробкой сигарилл, автоматическим пистолетом в прекрасном состоянии, и документе о праве собственности на некое заведение в Бише под названием «Дыра», которое его тетушка незамедлительно распорядилась продать в пользу какой-то благотворительной организации.
Костелло вздохнул и в который раз оглядел переулок. Слишком узок для автомобиля, и ни одного двухколесного транспортного средства в поле зрения. Если Пианист выскочит из «Дивана», ему придется спасаться на своих двоих.
Какая-то боль в затылке. Что-то не так. Что-то ПЛОХОЕ. Точно мертвец, очнувшийся в могиле, он резко открыл глаза. Это было за его спиной, но оборачиваться не хотелось. Чей-то ВЗГЛЯД. Тяжелый. Давящий — будто рука, готовая вот-вот лечь на его плечо и раскрошить кости. Он чуть ускорил ритм. Высокий американец взвизгнул и принялся хлопать в ладоши. Точно, нужно добавить НАСТРОЕНИЯ. А ну-ка «Конго-Конга»! Это должно разогреть, гмм, докрасна. Второй американец защелкал пальцами, девочки разразились аплодисментами. Он чуть повернул голову, очень ЕСТЕСТВЕННО. Черт, едва не сфальшивил.
Его ПОЛИЦЕЙСКИЙ! Клиент называется — сидит, как чурбан, да усищами на весь зал маячит. Содрогнувшись, он с яростным остервенением грянул «Караван». Публика завопила и стала подпевать. Запахло ПРАЗДНИКОМ. Но УСЫ здесь не для праздника. Он и его напарник, мрачный юнец с ЛИЦОМ ПОЛИЦЕЙСКОГО. А ведь он еще не закончил с другой девицей. Его прорезала жгучая досада, на щеках чувствовалось что-то странное. СЛЕЗЫ? Неужели все пропало? Неужели в бега? Вон из дома ГРЭННИ — теперь уже в холодную ночь, подобно бродячей собаке? Зал сотряс очередной аккорд. Публика ревела от восторга. Пот стекал по его глазам, лез под бороду. ОТКЛЕИТСЯ? Молясь, чтобы эта ДОЛБАНАЯ борода не отвалилась, он оборвал финальную ноту, резко поднялся и скользнул за кулисы.