Потрошитель
Шрифт:
— Прекрасно, во всяком случае лучше, чем ваши пациенты, — изрек он, пытаясь изобразить улыбку. — Что там у вас?
— Негусто: эвентрация, эвисцерация и пролом черепа.
— Пролом черепа?
— М-да. Взгляните сами, — брызнул слюной Док, взмахнув перед носом Жанно скальпелем. Он снял покрывало и указал на рану на голове: после того как ее промыли, отчетливо виднелась кость.
— Он от этого умер?
— Нет, он умер от геморрагии: потеря крови вследствие эвентрации.
— То есть его разрезали
— Именно. Его разрезали и лишили внутренностей, так сказать, ante mortem. Видите, вот здесь… и здесь — следы геморрагии; внутритканевое кровоизлияние… это же очевидно. К счастью, этот в воде пробыл недолго. Та же участь, по всей вероятности, постигла и тех двух. Хотя, конечно, длительное пребывание в воде не позволяет делать столь категоричные выводы. Что вам сказали в Марселе?
— Пока ничего. Они завалены работой.
— Вряд ли дождетесь чего-нибудь путного, — горько улыбнулся Док, бросив скальпель в залитую гноем раковину. — Если хотите знать мое мнение — так вы имеете дело с садистом, старина. С каким-то чертовым сумасшедшим!
— Вот твари, как специально ко мне цепляются! — процедил Жанно сквозь ряд ровных зубов, которые раз в полгода чистили ультразвуком. Ладно, пока еще мы не в полном дерьме!
— Сожалею, но мне как раз туда и нужно — у моей двоюродной бабки день рождения.
— У вашей двоюродной бабки? Сколько же ей стукнуло? — не удержался от вопроса Жанно.
— Девяносто восемь! И до сих пор дьявольский аппетит! Жена вот бурриду готовит.
Буррида. Образ кусков рыбы в густом соусе моментально сменился зрелищем кипящей кастрюли с человеческими потрохами. К горлу подкатило, и Жанно вылетел на свежий воздух.
Почему бы не переключиться на материи более нежные — формы Лолы Тинарелли, например? Жан-Жан снова был в своей тарелке. А что, может, еще стейк под горчичкой стрескать? А? Пожирнее!
Лола с Лораном сидели в небольшом баре подле рынка. Лола углубилась в чтение меню, Лоран нервозно терзал салфетку.
— Ты-то о Жанно что думаешь? — не вытерпел он.
Лола, у которой после того, как нос немного поджил, пробудился волчий аппетит, досадливо повела округлыми плечами: она просидела с Жанно весь день и не испытывала ни малейшего желания говорить о нем.
— Уф… Ну и что ты будешь есть? — ответила она.
— Телячьих голов нет?
— Гм… нет.
— Тогда, может, тертый сельдерей с соусом провансаль… и… мозги. В крайнем случае — селедку с картошкой в масле.
— Прости, Лоран, но тут для тебя только равиоли с рикоттой, котлетки по-каннски и тушеное мясо по-домашнему.
Он мрачно согласился на тушеное мясо с жареной картошкой.
— А вот и нет! С кукурузной кашей! — развеселилась Лола. — Что с тобой? Пыльным мешком по голове ударили?
— Не знаю. Такое чувство, будто
— У тебя стресс. Кэндо не пробовал заниматься?
— Японским мечом? Да ну его — как-то не очень в стиле дзен.
— Скажешь тоже! Знаешь, как клево! У меня лично, когда мораль на нуле, руки сами к мечу тянутся: берусь за него — и хоп! Или, на худой конец, соточку отжиманий: в голове вмиг ничего не останется — как перед белой стеной будешь.
— На самом деле меня гнетет какая-то неуверенность… — рискнул он.
На самом деле его смущали и даже пугали подходы Жанно: тупо биться головой о стену без всякого научного метода! Но Лола, набив рот местными маслинами, перехватила инициативу.
— Медитация, релаксация, организация! — прочавкала она. — Кстати, ты знаешь, что в прошлом году у них уже был один серийный убийца?
— В курсе. Коротышка какой-то, дебил недоразвитый — тоже мне, людоед нашелся! Ничтожество! Аи! Моя нога!
— Прости, я думала, это ножка стола.
— У тебя что, привычка лягать ножки стола?
— Нервы разыгрались… Так о чем мы там говорили?
— О предыдущем мокрушнике. Не человек, а язва ходячая. И хитрый, как черт: убил жену Блана и двух полицейских в придачу! Его самого Костелло грохнул. Каково, а?! Старый котяра, вроде бы на покой пора, и — на тебе: боевик! — ухмыльнулся Лоран, ухватившись за случай хоть на ком-то выместить чувство фрустрации, разраставшееся в нем день ото дня. — Он ведь изрешегил этого карлика прямо как в тире!
Что это? Страшно побледневшая Лола изо всех сил стиснула челюсти. «Нос, что ли, не проходит?» — подумал Мерье, заказав минеральной воды.
Марсель с наслаждением отхлебнул ледяного пива. Жажда одолела! На город обрушилось лето — пять месяцев перманентной жары, изредка грозы то здесь, то там. Перед его невидящим взглядом застыли десятки рекламных щитов, все еще оклеенных киноафишами, и полуприцепы, на которые водружали стенды с плакатами.
— А вот и курочка!
Марсель вздрогнул: перед ним стоял Жан-Ми с запеченным в сухарях и сыре цыпленком.
— Ого! Да на тебе лица нет!
— Сегодня ночью убили одного мальчишку. Утром я видел его родителей.
— Вот черт! Час от часу не легче! Драка?
— Неизвестно. Его нашли среди скал.
— Давай-ка выпей лучше. И поешь — нечего на пустой желудок терзаться!
Марсель посмотрел ему вслед, машинально постукивая кончиком вилки по цыпленку. Что верно, то верно — терзаться бесполезно. И все же серийный убийца что ни год — это как-то уж слишком по-киношному. Даже для киностолицы. Внезапно ему дико захотелось увидеть Надью, стиснуть ее в своих объятиях. Захотелось обнять детей и знать, что все живы и здоровы.