Потрошитель
Шрифт:
– В городе полно подонков, которых нет в наших списках, но которые уроют собственную мать за пару монет.
– Как это понимать?
Шэклфорд не успела ответить. Дверь кабинета широко распахнулась, толпа детективов расступилась, и в кабинет вошла заместитель шефа детективов Наннет Лемер. Она быстро огляделась и спросила:
– Что нового по делу «Экзотек»? Боже, покарай начальство!
35
Смеркалось.
Тени вытягивались… Сейчас ее рыже-черный мех совершенно сливался с сумеречными пятнами солнечного света и тенью. Время охоты.
Тикки поднялась с устланного листьями ложа на поросшем травой скалистом
Подняла голову и принюхалась.
По силе запаха она чувствовала, что олени – индийские замбары – где-то рядом, в пределах досягаемости. Их рев она слышала весь день. В тишине леса сиплые голоса замбаров разносились далеко, их запах она воспринимала, как приглашение к охоте. Вряд ли олени ее учуяли.
Тикки передернула ушами, отряхнулась, почесала шею, которая по непонятным причинам продолжала зудеть, и двинулась в лес. Она не спешила начинать охоту. Спешить может тигренок, она – нет. Тикки двигалась медленным расчетливым шагом – ни шороха листвы под лапами, ни хруста веток.
Высоко в ветвях деревьев щебетали птицы, но в их крике не было тревоги. Может быть, они ее тоже не замечали.
Внезапно лес взорвался резкими криками ярости и ужаса. Тикки остановилась и огляделась. Деревья кишели обезьянами, ветки тряслись и дрожали, дождем сыпались листья. Пронзительным криком и визгом обезьяны пытались отпугнуть ее, а заодно предупреждали обитателей леса о приближении опасности.
Тикки подумала было, не вскарабкаться ли на дерево и не заткнуть ли пасти этим противным тварям, но раздумала – бессмысленное занятие. Лазить по деревьям она уже пробовала. Мама тоже разок попробовала – чуть не свалилась, когда слезала. Деревья не выдерживают веса и размеров существ вроде Тикки.
Она пошла дальше, ориентируясь по запаху.
Вскоре Тикки опять услышала брачные крики замбаров. Они были где-то слева и теперь несколько дальше. Пришлось изменить направление. Свежие запахи деревьев и земли ласкали ее ноздри. Тикки достигла того места, где замбары были в тот момент, когда она отправилась на охоту.
Вскоре она заметила на небольшой лужайке несколько самцов и самок. Теперь Тикки двигалась осторожно, прижимаясь к земле, используя каждую неровность рельефа. Внезапно замбары подняли головы. Она замерла, полускрытая обломками скал всего в шаге от края лужайки. Неужели они ее увидели? Может, почуяли? Она подползла еще на один шаг, еще на один, и тут высоко на деревьях заорали птицы. Замбары дружно бросились наутек. Разрывая лапами дерн лужайки, Тикки выпрыгнула из кустарника и рванула в погоню.
Замбары рассыпались во все стороны, и теперь уже заверещали миллионы птиц. Крик тревоги вызвал у оленей панику, и они кинулись навстречу охотнице. Прежде чем они успели понять свою ошибку, Тикки уже оказалась среди них, ударила лапой, свалила одного из замбаров и тут же вцепилась ему в глотку.
Это был ее коронный смертельный захват. Теперь добыча не уйдет. Одного веса Тикки было достаточно, чтобы пригвоздить добычу к земле, как бы отчаянно жертва ни боролась. Тикки не удивилась бы, если бы жертва околела просто от ужаса. Такое случалось. Иногда добыча как будто понимала: раз она оказалась в лапах хищника – спасения нет. Тикки оставалось только сжать челюсти покрепче, да иногда еще дернуть головой из стороны в сторону, чтобы задушить жертву или сломать ей шею.
Так должно было быть и на этот раз, но случилось нечто необычное. Замбар
Она разорвала его на части и…
Внезапно Тикки проснулась. Она лежала на полу в своем убежище в северо-восточном Филли, а в ушах звучали слова ее мамы о том, что, когда дела идут худо, бросай все и сматывайся. Беги и ни в коем случае не оборачивайся назад. Не думай о деньгах – это может стоить тебе шкуры. Выживание – превыше всего. Всегда найдется еще какой-нибудь метрополис с огромным количеством хищников, которые жаждут оплатить услуги талантливого охотника, и большинство из них интересуется только результатом.
Тикки подняла голову и огляделась. Комнату заполнял сумеречный свет, матрас, на котором она лежала, был весь изодран. Клочья набивки и ткани застряли в когтях. В доме было тихо. Вроде бы кругом никого.
Пора превращаться. Усилием воли она приняла человеческое обличье. Днем это довольно легко, а вот лунной ночью – всегда трудно. Тикки остро ощущала свое превращение из существа почти колоссальной силы в маленькую, жалкую и ничтожную личность, ковыляющую на двух лапах. Это все равно, что уступить добычу другому, более сильному хищнику. Она понимала необходимость превращения, но разочарование и огорчение были столь велики, что из ее горла вырвался почти по-человечески звучащий вопль. Превращение завершилось, но она продолжала лежать на остатках матраса, глядя в потолок и размышляя, что же ей теперь делать. Чутье подсказывало, что ситуация выходит из-под контроля. И она чувствовала… смущение.
Почему-то ей все время вспоминался последний, кого она убила по заказу Адамы, – Томита Харусо: как он пытался ползти, хотя уже давным-давно должен был быть мертв. Если бы Тикки не была в этом уверена, она бы подумала, что он какое-то паранормальное существо, может быть, даже оборотень, как она сама. Она должна была заподозрить, что здесь не обошлось без магии, и не сделала этого только потому, что все запахи были правильными. Люди пахли людьми. Воздух был пропитан ужасом и смертью, но то, что она видела собственными глазами, говорило ей: случилось нечто необычное. И это смущало ее.
Очевидно одно: лежа голой на матрасе, недоумений не разрешить. Тикки наложила свой красно-черный макияж, набросила красно-черную куртку и приобрела обычное обличье Потрошителя. Секунда ушла на проверку «канга» – один патрон в канале ствола и полная обойма. Потом пистолет отправился на место – в кобуру под мышкой.
День уже переходил в вечер, когда она вышла на улицу. Бело-синий автобус «Минитменов» двигался по кварталу в сторону тюрьмы. С запада доносился гудок проходящего поезда, в том направлении она и пошла. Миновав несколько кварталов, Тикки оказалась перед входом в «Хунань Мэйфер» [37] – маленький ресторанчик, зажатый между немецкой лавкой, торгующей на вынос, и пиццерией. На информационном дисплее, выставленном в окне, вспыхивала реклама: «Телятина Кун По! Горячая! Зажарена с водяными каштанами и земляными орехами! Горячий и душистый перечный соус!» Она вошла внутрь, села на одно из пластиковых кресел и заказала тарелку телятины.
37
Мэйфер – фешенебельный район Лондона, Хунань – провинция Китая.