Потому что ты - единственный
Шрифт:
Громкое «Ах!» сорвалось с губ Гарри, спина выгнулась, и тогда Северус отпустил его, развернулся, поудобнее устраивая безвольное тело между своих раздвинутых колен. Теперь его руки беспрепятственно скользили по бедрам парня, то притягивая к себе, то чуть отдаляя, чтобы усилить сладкую муку. Гарри с трудом стоял на подгибающихся ногах, его дыхание срывалось, а голова сама собой опустилась Снейпу на плечо. Мужчина успокаивающе погладил его, заглянул в лицо:
– Все в порядке?
– Да, - глядя на него сквозь ресницы, Гарри перевел дыхание и снова потянулся к любовнику. Его язык скользнул между губ Северуса, похищая его дыхание, даря свое, лаская и умоляя о ласке. Руки молодого человека двигались по груди профессора, расстегивая сюртук, сталкивая с плеч тяжелую мантию, пробрались в расстегнутый
– Сними сюртук.
– Может, тихий голос ему только послышался, но все равно мысль хорошая, потому что Северус горел словно в лихорадке. Отпустив на минутку Гарри, он со всей возможной скоростью сбросил сюртук, жилет и рубашку - и к его груди наконец приникла такая же голая грудь. Возможно, зря он зашел так далеко, но мужчина отбросил осторожность, как ненужную вещь: он слишком долго желал этого, и ощущения даже превосходили его ожидания!
Северус снова обнял Гарри, чувствуя, как узкие ладони нерешительно гладят его торс, исследуя, удивляясь гладкости кожи и твердости мышц. Он позволял парню все, что тому взбредало в голову, гордясь его восхищением и любопытством: «Храбрец. Я сам в свой первый раз трясся, как травинка на ветру... А может быть, играет свою роль то, что для него это не совсем впервые? И если мне удастся сдержаться, то и сегодня у Гарри первого раза не будет. Еще рано... Я не хочу... не имею права что-либо испортить! Все слишком серьезно...» Больше всего на свете Северус сейчас желал это доверчиво прикрывшее глаза существо, на ощупь изучающее его тело, и желание не ограничивалось лишь физическим влечением: мужчина уже знал, что хочет получить нечто большее - не сформулированное пока словами, но очень важное (Никогда еще его чувства не были так глубоки, и то, что Северус не желал заглядывать в самого себя и давать название, совершенно не мешало ему понимать, что Поттер, вполне возможно, является для него последним шансом испытать в жизни... вот это самое, глубокое)...
Он позволил себе расслабиться, растворяясь в ласках Гарри, и с его губ сорвался хриплый стон, когда пальцы парня скользнули ниже пояса. Испуганно вздрогнув, тот отдернул руку, но профессор поймал ее и вернул на прежнее место - удерживая своей ладонью, наслаждаясь выражением красивого молодого лица, смесью любопытства с недоверчивым изумлением. Северус терпел, сколько мог, наблюдая за Поттером и стараясь запомнить его таким: розовым от смущения, с полуоткрытыми нацелованными губами и рассеянным взглядом из-под ресниц, затаился, словно прислушивается к чему-то внутри себя...
А тот и в самом деле пытался понять: самостоятельно ли испытываемое им возбуждение или является лишь благодарным ответом на проявляемую Снейпом... заинтересованность? Тут Гарри почувствовал, как профессор губами коснулся его виска, и услышал хриплый от сдерживаемой страсти шепот:
– Я... хочу видеть тебя целиком. Прикасаться к тебе...
– Он взялся за ремень Поттера и поймал его взгляд: - Позволишь мне?
– Зачарованно глядя в темные озера глаз Северуса, парень медленно кивнул, гоня посторонние мысли: какая разница, чья страсть была первична? Главное, что вот он, Гарри Поттер, стоит перед раздевающим его Северусом Снейпом, и никакие красноглазые галлюцинации не мешают ему наслаждаться теплом и нежностью другого человека...
Северус по очереди поцеловал его запястья, расстегивая манжеты рубашки, заставил ее соскользнуть, ласково проведя ладонями по гладким сильным плечам, звяканье пряжки ремня показалось пугающе громким... В комнате было уже полутемно, но все же молодой человек смог разглядеть лицо мужчины, когда тот, обнимая его за спину одной рукой, другой гладил тело - словно желал убедиться, что Поттер не является обманом зрения. Шея, грудь, талия, ягодицы, бедра...
– Ты такой
– Слова сами собой упали с губ профессора, а он будто бы и не заметил. Гарри во все глаза смотрел на мужчину и поражался: вот он, весь, без привычной маски - сосредоточенное выражение сурового лица, резкие черты... и столько нежности во взгляде! Последние сомнения, еще таившиеся где-то в глубине души парня, мгновенно растаяли. Он не мог бы одним словом назвать чувство, отражающееся в глазах Снейпа, но это было именно то, что он всегда бессознательно хотел увидеть. Всю жизнь ждал, чтобы настал этот миг, и кто-то - неважно, мужчина или женщина!
– смотрел на него так: словно готов продать душу ради него, ради того, чтобы обладать им, заниматься с ним любовью... Словно для этого человека он был дороже и желаннее, чем душа. А значит, все было правильно и так, как должно. Не могло не быть.
Гарри порывисто качнулся к Северусу, и тот принял его в свои объятия, приятно удивленный таким энтузиазмом. Губы их опять встретились, и буря страсти, в которую погружались его тело и разум, могла бы напугать молодого человека, если бы рядом не было его– такого надежного, такого настоящего. Северус положил ладони на гладкие полушария попки Гарри и прижал к себе, вперед и немного вверх, приподняв так, чтобы руки парня обвились вокруг его шеи, а жар и твердость их членов могли встретиться. Отклонив немного голову, мужчина требовательно посмотрел в лицо своему молодому любовнику и, видимо, увидел то, что хотел - чувственная улыбка медленно растеклась по его губам:
– Хочешь, да?
– Вместо ответа Поттер только вновь потянулся к его губам, стараясь откровенно-жадным поцелуем выразить свою готовность, решимость и желание узнать то, что еще ждет их впереди.
Снейп посадил парня в кресло, велев разуться, отошел к своей гигантской кровати, одним рывком сдернул шелковое покрывало на пол, вернулся к Гарри, подхватил его на руки и понес к постели.
– Зачем?! Я тяжелый! И взрослый...
– протестовал тот по дороге.
– Угу. Но мне нравится, - ответ был предельно лаконичным, но молодой человек был польщен и растроган таким романтичным жестом, тем более со стороны настолько прозаической личности, как Мастер Зелий. Он чувствовал себя хрупким, оберегаемым, лелеемым... почти любимым, и от этого сердце сладко замирало, и хотелось поплакать. «Что-то я уж слишком в роль девушки вжился, так нельзя», - попытался он пристыдить себя за излишнюю сентиментальность, но стыдно почему-то не делалось: было слишком приятно...
Гарри лежал на постели и спокойно ожидал ушедшего в ванную Северуса, обнявшись с огромной подушкой, уткнувшись в нее носом, с удовольствием вдыхал знакомый запах - чистого, здорового мужского тела. «Он здесь уже спал, - отвлеченно размышлял молодой человек, - и в отличие от... прошлых разов, я не чувствую себя временным постояльцем гостиницы с ее всегда свежим, только что после кого-то смененным бельем и запахом отдушки... Не-е-т. Здесь я точно знаю, что Северус взял меня в свою постель, и это... здорово!»
Томно жмурясь, он и не заметил, как его партнер возвратился, приняв душ, набросив бархатный халат и прихватив с собой некую баночку с прозрачной вязкой жидкостью, спрятал ее под соседнюю подушку (чтобы не смущать одну личность, морально неподготовленную к таким подробностям), присел на край кровати и теперь довольно усмехался, наблюдая за разнежившимся Поттером.
– Ты решил предпочесть мне неодушевленного... постельного друга?
– поинтересовался Северус. Откуда-то из пуховых глубин донесся приглушенный смех:
– Я еще не определился с предпочтениями.
– Ухмыляющийся Поттер оставил постельную принадлежность в покое и раскрыл мужчине объятия: - Ты, конечно, можешь посчитать меня предвзятым... Но смутное подозрение терзает мою душу: мне почему-то кажется, что подушка никогда не бросит меня в постели в одиночестве, как некоторые!
– Подушки и сдвоенных занятий у пятого курса Гриффиндора не проводят, - резонно возразил Мастер Зелий, наклоняясь и позволяя обхватить себя за шею.
– И не пахнут потом всей их мешаниной, соответственно.