Потому что ты - единственный
Шрифт:
«Неужели меня так возбудила одна только мысль о Гарри Поттере, отсасывающем у меня под одеялом? Я же никогда не думал о Золотом Мальчике в таком ключе!» И в самом деле, за десять лет знакомства ни одна эротическая мысль о Мальчике-Который-Выжил не посещала голову его учителя.
(Да и вообще педофилия его не привлекала. Возникший однажды скандал с одной из шестикурсниц-слизеринок был задавлен в зародыше возмущенной директрисой, устроившей такую головомойку прибывшим в Хогвартс родителям девушки, как будто и они до сих пор являлись ее учениками. «Профессора Снейпа обвиняют во многих прегрешениях, - заявила она, - он иногда бывает излишне строг, порою до жестокости, к нерадивым студентам. Но никогда, слышите, никогда пальцем
– Присутствовавший Северус досадливо поморщился - забота Минервы, конечно, была приятна, но за речью ей все же надо следить.
– При поступлении на работу в Хогвартс все преподаватели добровольно связывают себя магической клятвой на этот счет, и ни одного случая ее нарушения еще не было зафиксировано! Лишь настолько глупая девочка, как ваша дочь, могла придумать такую гадость, желая отмстить учителю за плохие оценки!»
Красные от злости и стыда родители забрали девушку домой, отплатив Хогвартсу грязной статейкой Риты Скитер в «Ежедневном пророке», повлекшей за собой лавину возмущенных писем от родственников учеников. Но в редакцию газеты было послано официальное заявление директрисы МакГонагалл, и журналисты вновь потеряли интерес к Ужасу Подземелий.)
Вынырнувший из-под одеяла Альдо, потерявший в мягких складках ненужные ему больше очки, уже в своем собственном виде, чмокнул Северуса в щеку, прощебетав «С днем рождения, дорогуша!», потуже запахнул свой халат и умчался обедать, оставив профессора в одиночестве - медленно одеваться, наложив предварительно очередное очищающее заклинание на себя и постель.
Выйдя из дома madame, Северус не стал терять время и аппарировал сразу с порога. Очутившись на досконально за все эти годы изученной (и слава богу, потому что с таким душевным разладом не рискнули бы аппарировать даже мастера-«дальнобойщики») опушке Запретного леса, он побрел в направлении видневшихся из-за верхушек деревьев башен Хогвартса. Нападавший с утра снег, липнущий сейчас на подол его длинной мантии, утяжелял и замедлял шаги профессора, тормозил обычно стремительное продвижение. Утопая своими черными, как и все, что он носил, сапогами в сугробах, Северус сумел мобилизовать остаток самоконтроля лишь у крыльца главного входа.
Внушив себе, что учащиеся в любом случае не должны видеть его в разваливающемся состоянии, он отряхнул мантию от целого сугроба, налипшего на нее, оставил его на ступенях Филчу и нашел в себе силы прошествовать в своем привычном стиле от входа через холл и далее, в родную нору... То есть, подземелья, конечно, но душа просила именно забиться в норку, подобно раненому зверьку, чтобы там зализать нанесенную ей сегодня рану. Призвав из глубин самоуважения еще толику сил, он даже смог с благосклонной улыбкой выслушать поздравления своих студентов и пришедшиеся очень кстати заверения старост в том, что и остаток дня они присмотрят за порядком и дадут ему сегодня возможность отдохнуть. Нисколько не заблуждаясь насчет причин такой заботливости, он все же поблагодарил за оказанное внимание и поднесенную в качестве подарка древнюю инкунабулу о восточных притираниях, удалился в свои комнаты и уже там, за запертой дверью, в тиши своего кабинета, позволил себе «рассыпаться» на диване.
Мысли - медленные, тягучие, - вяло шевелились в шокированном сознании, казалось, отдельными словами-закорючками цепляясь за какие-то уголки и выступы, вдруг возникшие в мозге, и не желали додумываться до конца. «Простудился я, что ли?
– отстраненно спросил себя Снейп.
– Надо бы выпить Перцового зелья. А то - сходить в больничное крыло и попросить мадам Помфри провести полную диагностику. Как-то странно я себя чувствую». Эти мысли скользили в голове легче, чем те, которые... в общем, те самые.
Организм постепенно сам сформулировал, что выпить бренди ему будет гораздо приятнее и полезнее, нежели любое зелье, заставив Снейпа сначала сесть, тяжело упираясь локтями в колени, а затем сконцентрироваться в достаточной степени, чтобы с помощью Accio призвать из бара бутылку и рюмку. Опрокинув в себя первую порцию, он
«Чтоб мне провалиться к дьяволу в преисподнюю! Гарри Поттер! Зачем он мне? Не хочу! Неправда, хочу, и очень сильно. Нет, не так: не хочу хотеть Гарри Поттера! Проклятый мальчишка! Его и так все хотят, зачем ему еще и я?! Да он и не знает ни о чем... Наверняка кто-то меня проклял... Нет, глупости, у кого бы хватило умения проклясть меня так, чтобы я не заметил?! Волдеморту не удавалось, и даже он уже на том свете, спасибо Гарри Поттеру...
– на этом месте Северус тихонько завыл.
– Опять?! Что такое со мной случилось? Мальчишка исчез, послав магический мир ко всем чертям, уже тому десять лет скоро, и никакой он не мальчишка, а взрослый мужик, гетеросексуальный к тому же... И что же мне на свете спокойно не живется?! Ведь уже освободился от его папаши с крестным, так нет - подавай тебе теперь самого Золотого Мальчика! Ну да, он был красивым ребенком, наверняка стал красивым мужчиной...» - Снейп понял, что снова возбужден, и ему захотелось поплакать. С трудом заставив себя глубоко дышать и успокоиться, он принял решение: прежде всего надо сесть и логически обдумать происходящее. Скрупулезно вспомнить все в своей жизни, касающееся Гарри Поттера, и понять: где настигла его такая беда?..
Глава 2
Снейп плеснул себе еще бренди и опустился в кресло перед камином. Воспоминаний было слишком много, они грозили захлестнуть его, и он пытался рассортировать их хотя бы хронологически. Сначала - как он впервые увидел Гарри Поттера.
...Тогда, в 1991, после ТРИТОНов, сданных семикурсниками, ревизии оставшихся в лаборатории ингредиентов, составления списка того, что понадобится закупить для следующего учебного года, чтобы подать его Альбусу, проведя за этим весь июль, он наконец освободился и рассчитывал августовский отпуск провести где-нибудь на континенте, в тихом местечке, куда туристы если и приезжают, то детей с собой не берут. Например, где-нибудь в Швейцарии. И только смутное беспокойство уже какое-то время мешало ему расслабиться и почувствовать себя на каникулах. Первого августа, в солнечную среду, сидя за завтраком с теми из преподавателей, которые еще оставались в Хогвартсе, пытаясь разобраться в своих ощущениях, Северус внезапно вычленил из негромкого гула разговора зычный бас Хагрида:
– ...А я ему торт принес, значить, и говорю: «Ты, значить, сам Гарри Поттер». А он так обрадовался, даже ручки задрожали, тоненьки таки...
– всхлип и гулкое сморканье.
– Говорит: «Никогда таких не видел», и такой он вообще малец хороший, а уж вежливый какой! Я его весь день по Лондону водил и на Диагон-аллею, ага, по магазинам, чтоб для учебы все собрать... Сову вот ему купил, чтоб он нам письмецо послать смог, если чего вдруг случится, да, а то те маглы его в школу пускать не хотели... Уж как он обрадовался-то! И как на Джемми похож, а глаза-то - точь-в-точь Лилины.
– Снова трубное сморканье.
«Гарри Поттер, - холодея, вспомнил Снейп.
– В этом году идет в Хогвартс. И Драко тоже. Мерлин, что-то будет...» - Мысли метались в голове, как вспугнутые птицы: «Копия отца и наверняка - такая же балованная дрянь. Как он Хагрида на подарки-то раскрутил! Ручки, видите ли, задрожали... Понял, видно, с кем дело имеет. Но ведь это значит... с такими талантами он ко мне попадет, в Слизерин?! И мне же придется его воспитывать, заботиться?! Не хочу!» Внезапно захотелось вспомнить детство и затопать ногами, устроив грандиозную истерику. Желудок взбунтовался, угрожая вернуть недавно съеденное, дыхание сбилось. Глядя прямо перед собой остекленевшими от шока глазами, он старался унять разбушевавшиеся эмоции: «Тихо-тихо, Северус, успокойся. С чего бы вдруг потомок гриффиндорцев попал к тебе? Он, конечно, пойдет к МакГонагалл, как и родители».
– Так, уговаривая себя, Снейп шел по неестественно пустому и тихому замку.